Наемник - Брэдли Джордж

Колючка опунции, извлеченная им из-за манжета туники, оказала свое воздействие, и мальчишки уныло растворились в утреннем полумраке.

Скудный завтрак, собранный наспех, пришлось поглощать в воздухе.

Бросая порой взгляды на шар Греля, следующий в отдалении, Найл и Симеон видели, как паук тоже жадно поглощает птиц, заранее отловленных и висевших в коконах в паучьей кладовке.

Птицам был предусмотрительно впрыснут паучий яд, так что они не умирали и могли храниться долго, дожидаясь своего часа.

Такого, например, как этот, когда прожорливому пауку рано утром понадобилось подкрепиться.

Плотно поужинавший накануне Хуссу безразлично взглянул на снедь. Сложив длиннющие лапы, пустынник устроился на своем обычном месте в углу плетеной корзины, обозревая сверху открывающуюся панораму.

В отличии от Греля, лакомившегося почти свежим мясом, людям пришлось довольствоваться самыми скромными продуктами. Несколько кувшинов приторного кактусового сока, вчерашнее вареное мясо да горсть сухарей, вот и все, что они успели захватить с собой в дорогу.

Да вправду сказать, от напряжения и тревоги Найл с трудом пропихивал в утробу пищу. Каждый кусок вставал у него поперек горла, поэтому почти всю провизию прикончил мудрый Симеон, не забывавший подкрепиться при любых обстоятельствах.

На этот раз шары нарвались на встречный ветер.

Порифиды, плохо отдохнувшие и слишком рано потревоженные, злились и яростно выделяли зловонный газ, но все равно, приходилось преодолевать сильное сопротивление тугих холодных потоков.

Обратная дорога заняла почти в два раза больше времени, чем накануне. Вершины небоскребов показались на горизонте, когда солнце почти уже поднялось к зениту.

Глядя сверху на кварталы, в которых жили люди, ни за что нельзя было бы сказать, что им грозит какая-то опасность. На улицах бурлила обычная жизнь, толпы беспорядочно сновали в разные стороны по своим делам, и, казалось, никто не ощущает неясной угрозы. Но стоило Найлу бросить сверху взгляд на часть Города, преимущественно заселенную пауками, как он даже на расстоянии ощутил смятение и беспокойство. Эти районы уже жили тяжелыми предчувствиями.

Шар Найла и Симеона еще до полудня приземлился на крыше высотного здания, служившего обычно для собраний Совета Свободных людей.

Представители разных округов уже давно начали совещание. Видимо, до них тоже докатилась волна неясной, но тревожной информации, потому что настроение здесь царило взвинченное.

Внезапному появлению Найла в зале советов почти никто не удивился. Но стоило ему возникнуть на пороге, как здание потряс мощный толчок.

Все вскочили с мест. Кто бросился к окнам, кто к выходу, чтобы быстрее покинуть здание. Следом за первым обрушился новый, еще более сильный удар. Земля содрогнулась, и даже небоскребы точно покачнулись.

После этого по городу с дикой мощью хлестнула пылевая буря.

И не обыкновенная, а одна из самых ужасных и свирепых, какие Найл когда-либо пережил в своей жизни. А уж повидал он на своем веку немало: Северный Хайбад отличался такими жестокими ураганами, что однажды Найл, возвращаясь вместе со своим отцом из подземного города, чуть не погиб в пустыне.

Если бы не встретились тогда на пути руины древнего разрушенного города, надежно укрывшие от яростной стихии, ничто не спасло бы усталых путников.

Порывы ветра все усиливались. По улицам покатились клубы густой серой пыли, в которых метались толпы обезумевших от опасностей людей.

Чувствительные пауки давно предвидели опасность и успели укрыться в своих убежищах, а людей катастрофа застала врасплох.

Сначала жители испугались яростных толчков и высыпали на улицы из своих жилищ, а теперь лихорадочно торопились забраться обратно в помещения от пыли, нещадно хлеставшей вдоль проспектов, поэтому у входных дверей каждого здания возникла невероятная давка. Плотные людские массы сгущались около входов, сверху было видно, как их головы беспорядочно колышутся в невероятных завихрениях.

Некоторые не могли устоять на ногах и падали, чтобы не подняться уже никогда, – тот, кто валился под ноги такой толпе, мог сразу попрощаться с жизнью, потому что шансов встать на ноги у него не оставалось никаких.

Кости несчастных хрустели под ногами их соседей по кварталу. Снизу, от тротуара, доносились вопли и предсмертные хрипы, но никто не обращал на них внимания, каждый думал только о спасении собственной жизни. Все центральные улицы были заполнены яростными криками отчаяния, не заглушаемыми даже завываниями безжалостного ветра несущего тучи пыли.

С каждым мгновением небо чернело все больше. Точно гигантская тень надвигалась на Город. Мрак наползал, как неумолимая исполинская рука, готовая прихлопнуть улицы и площади, как надоедливую муху.

Удары раздавались снова и снова, так что кровь леденела в жилах от ужаса.

Найл отдал мысленный приказ Хуссу, и пустынник стремительно поднялся на самый верхний этаж небоскреба. Центральные глаза паука отличались невероятной зоркостью, перекрывая возможности подзорной трубы.

Оставаясь на месте, он подключился к зрению Хуссу и увидел чудовищную картину.

В той стороне, где располагался оставленный сеттлмент, вспыхнул гигантский костер. Вершина одной из гор, окружавших Жемчужные Врата, внезапно взвилась столбами черного жирного дыма. Черные тучи, клубы дыма от исполинского пожара, заволакивали все небо над резиденцией, и от этого душу Найла сковал холодный ужас.

Зрительные образы поступали в сознание Найла напрямик от Хуссу, пронзающего взглядом далекие места.

Картины были неестественно яркими, четкими, контрастными, человек никогда не смог бы так увидеть окружающий мир.

В отчаянии Найл оставил на время Хуссу и мысленно связался с Смертоносцем-Повелителем, после чего сразу понял, что тот тоже пребывает в растерянности.

«Огненный ужас! Огонь из горы! Страшная опасность!» – отчаянием зазвенели ответы верховного паука.

Единая телепатическая сеть, связывающая разумы всех пауков в городе, дрожала и билась от тревоги.

– Вулкан! Это же вулкан! – закричал Симеон, стоящий у окна. Он ожил и извергается!

Но Найл уже все знал. Не выключаясь из контакта со Смертоносцем-Повелителем, он смог выйти на ментальную связь с одним из смертоносцев, оставшихся в Жемчужных Вратах, и пришел в ужас…

Стоило только один раз взглянуть на происходящее в резиденции глазами находящегося там паука, как в этот же момент он понял, что заставило его пробудиться на рассвете и так стремительно покинуть резиденцию.

Грудь его беспомощно похолодела. Симеон что-то кричал, но Найл не слышал ничего, не разбирал ни слова. В ушах стоял какой-то тупой звон, потому что он видел бушующий огненный океан, извергающийся с вершины горы, и чувствовал приближающуюся к тем местам смерть.

Вокруг все что-то кричали, но он не слушал ни единого слова. Он вообще отсутствовал в тот момент в небоскребе, а был вместе только с Гезлой и своими любимыми племянниками, оставленными им в горной долине…

… Гезла проснулась рано утром от веселого пения неугомонных птиц, потянулась всем телом и с наслаждением почувствовала, что отлично выспалась на новом месте. По сравнению с городской пылью здешний воздух был просто чудом, драгоценностью, деликатесом. Ночью с озера, темневшего в центре резиденции, тянуло свежестью и прохладой, так что даже сквозь сон Гезла чувствовала, насколько живительны ароматные струи, проникающие снаружи в спальную.

Она опустила ноги на прохладный деревянный пол, прошлась босиком до небольшого шкафчика, накинула на плечи тунику и вышла на крытую галерею, полукругом опоясывающую внутреннюю часть людских покоев. Пора было будить пострелят.

Ее комната располагалась на самой верхней террасе, прямо над покоями Найла и рано-рано утром она слышала внизу какие-то приглушенные голоса.

Найл и Симеон что-то оживленно обсуждали, а потом все затихло, и Гезле удалось урвать еще немного сна, пока не затрещали пернатые.

Мальчишки, скорее всего, спят без задних ног, подумала она, спускаясь по винтовой лестнице. Накануне выдался тяжелый денек, сначала ждали в городе попутного ветра, потом летели на шарах и осваивались тут.

Привыкшие к городскому воздуху сыновья сначала жаловались, что здешний горный воздух кружит им голову, а потом твердо заявили, что обратно не вернутся уже никогда и останутся в Жемчужных Вратах до конца жизни.

С улыбкой вспоминая, как они вчера вечером носились по берегу озера, Гезла зашла в комнату к мальчишкам и, к своему изумлению, обнаружила, что там никого нет. Улф, Торг и Хролф проснулись очень рано, что в последнее время случалось с ними довольно редко, и уже успели улизнуть из дома.