51 рассказ - Лорд Дансени

Клочки бумаги и высокие облака пыли летели с ней вплоть до внешних ворот города. Там она обернулась и сказала Весне: «Ты не сможешь ничего сделать в этом городе»; потом она пошла домой по суше и морю и слышала вой своих старых ветров за спиной. Лед разбивался позади нее и проваливался вниз подобно флотам. Слева и справа от нее летели стаи морских птиц, а далеко впереди торжествующие крики гусей раздавались подобно звукам горна. Все выше и выше она становилась, пока шагала на север, и все более величественным становилось выражение ее лица. Сначала она миновала усадьбы за один шаг, а потом и округа. Вскоре зима пришла снова в белоснежные замороженные страны, где волки вышли встретить ее, и, укрывая себя снова старыми серыми облаками, шагнула в ворота своего нерушимого дома. Эти два старых ледяных барьера качались на ледяных столбах, которых никогда не касался солнечный луч.

Так что город достался Весне. И она осматривала его, решая, что сможет с ним сделать. Тут она увидела удрученного чем-то пса, бродившего по дороге; она спела ему, и пес радостно подпрыгнул. Я увидел его на следующий день играющим с чем-то в воздухе. Рядом были деревья, она подошла к ним и зашептала. И они запели древесную песню, которую только деревья могут слышать, и зеленые почки появились как звезды в сумерках, тайно, одна за другой. Она пошла в сады и пробудила от сна теплую мать-землю.

На небольших участках, голых и пустынных, она вызвала подобно пламени золотой шафран или его фиолетового брата, подобного призраку императора. Она украсила уродливые задние части неопрятных зданий – где-то сорняками, где-то молодой травой.

Она сказала воздуху: «Будь радостен» Дети узнали, что маргаритки появились в нечасто посещаемых углах. Петлицы стали появляться в пальто молодых людей.

Дело Весны было сделано.

Возвращение песни

«Лебеди поют снова», сказал друг другу боги. И глядя вниз, ибо мои мечты унесли меня с какой-то ярмарки в далекую Вальгаллу, я увидел под собой, переливающийся шар немногим больше звезды, сияющий красиво, но слабо; и ввысь и ввысь от него, становясь все больше и больше, взлетали стаи белых, неисчислимых лебедей, поющих, поющих и поющих, пока не стало казаться, что сами боги стали дикими кораблями, плывущими в океане музыки.

«Что это?» спросил я того бога, который казался самым скромным.

«Всего лишь миру пришел конец», он сказал мне, «и лебеди возвращаются к богам, отдавая дар песни».

«Весь мир мертв!» вскрикнул я.

«Мертв», сказал тот, что был самым скромным из богов. «Миры не вечны; только песня бессмертна».

«Смотри! Смотри!» Он сказал. «Скоро появится новый». И я посмотрел и увидел жаворонков, спускающихся вниз с престола богов.

Как враг пришел в Тлунрану

Давным-давно было предсказано, что враги войдут в Тлунрану. И дата гибели была известна и ворота, через которые она придет, но никто не предсказывал, кем был враг, знали только, что он принадлежал к числу богов, хотя и жил среди людей. Тем временем Тлунрана, этот тайный лама-серай, эта опора колдовства, была ужасом долины, в которой стоял город, и для всех стран вокруг Тлунраны. Столь узки и высоки были окна и столь странно они светились ночью, будто смотрели на людей хитрым оценивающим взглядом демонического нечто, таившегося в темноте. Кто были маги и предводитель магов, и великий архи-волшебник этого скрытого места, никто не знал, поскольку они прибыли в вуалях и широких черных плащах, полностью скрывавших лица и фигуры.

Хотя гибель была близка и враг из пророчества должен был явиться той самой ночью через открытые на юг двери, названные Вратами Гибели, скалистые отроги и здания Тлунраны еще оставались таинственно тихими, ужасными, темными и увенчанными пугающей судьбой. Нечасто кто-либо смел блуждать поблизости от Тлунраны ночью, когда крики магов, призывавших Неизвестного, слабо возносились над внутренними покоями, пугая парящих в воздухе летучих мышей. Но в последнюю ночь из крытого черной соломой дома у пяти сосен вышел человек, чтобы увидеть Тлунрану еще раз, до того как враг, который принадлежал к числу богов, хотя и жил среди людей, выступит против города и Тлунраны не будет больше.

Он шел по темной долине как отъявленный смельчак, но страхи давили на него; его храбрость выдерживала их вес, но склонялась все ниже и ниже. Он вошел в южные ворота, что носили имя Врат Гибели. Он вошел в темный зал и поднялся по мраморной лестнице, чтобы увидеть последние мгновения Тлунраны. На вершине лестницы висел занавес черного бархата, и человек прошел в палату, увешанную тяжелыми занавесами, в комнаты, где царил мрак чернее всего, что мы можем себе представить.

В палате по ту сторону занавеса, видимые сквозь свободный сводчатый проход, маги с зажженными тонкими свечами творили свое колдовство и шептали заклятия. Все крысы сбежали из этого места, с визгом устремившись вниз по лестнице. Человек из крытого черной соломой дома прошел через эту вторую палату: маги не смотрели на него и не прекращали шептать. Он миновал их, раздвинул тяжелый занавес того же черного бархата и вошел в палату черного мрамора, где ничто не шевелилось. Только одна тонкая свеча горела в третьей палате; здесь не было окон. На гладком полу, под гладкой стеной стоял шелковый павильон, завесы которого были накрепко притянуты друг к другу. Здесь было святое святых этого зловещего места, его внутренняя тайна. Со всех сторон палаты сидели темные фигуры, мужчины, женщины, укрытые плащами камни, или животные, обученные хранить тишину. Когда ужасная неподвижность тайны стала невыносимой, человек из крытого черной соломой дома под пятью соснами подошел к шелковому павильону и смелым и нервозным нажатием руки отодвинул одну из занавесей в сторону. И он увидел внутреннюю тайну и засмеялся. И пророчество было исполнено, и Тлунрана больше не была никогда ужасом долины, а маги оставили свои потрясающие залы и бежали через поля. Они кричали и били себя в грудь, поскольку смех был врагом, который должен был явиться в Тлунрану через ее южные ворота (названные Вратами Гибели), и он – тот, кто принадлежал к числу богов, хотя и жил среди людей.

Подъем Пикадилли

Спускаясь по Пикадилли, неподалеку от Гросвенор-Плэйс, я как-то раз увидел, если моя память не изменяет мне, рабочих без пальто – или мне так показалось. Они держали кирки в руках и носили вельветовые брюки и такие небольшие кожаные полосы ниже колен, которые известны под удивительным названием «Йорк-Лондон».

Они, казалось, работали с особой страстностью, так что я остановился и спросил, что они делают.