Пришествие князя тьмы - Иван Непейпиво

Ольга моргнула, явно удивленная моим извинением. Она медленно опустилась обратно в кресло, вытирая слезы тыльной стороной ладони.

— Что ж, — сказала она после паузы, ее голос все еще звучал хрипло, — по крайней мере, ты способен признавать свои ошибки. Это… неожиданно для демона.

Я смотрел на нее с недоумением. Ее реакция, ее смелость перед лицом сверхъестественного существа… все это не укладывалось в моей голове.

— Почему ты не боишься меня? — спросил я наконец. — Большинство смертных в ужасе бежали бы, узнав, что рядом с ними демон.

Ольга горько усмехнулась, и эта усмешка, казалось, состарила ее на несколько лет. Нет… не состарила, а сделала старше, не по годам смышленной.

— О, Велиал, — сказала она, и мое имя в ее устах прозвучало почти как насмешка, — если бы ты знал, что творится в этой Империи… Есть люди куда страшнее любого демона. По сравнению с некоторыми из них ты кажешься почти безобидным.

Ее слова заинтриговали меня. Я подался вперед, забыв о своем недавнем раздражении:

— Расскажи мне, — потребовал я, но затем, спохватившись, добавил более мягко: — Что случилось с нашим… твоим отцом? Я хочу знать все об этом мире, о людях, которые им правят.

Ольга посмотрела на меня долгим, оценивающим взглядом. Затем кивнула:

— У нашего с Иваном отца было три перста, три метки. Еще совсем подростком он служил в столице и был приближенным к императору. — Ее глаза затуманились, словно она погрузилась в воспоминания. — Наша семья была одной из самых влиятельных в империи. Потомки царей.

Я слушал ее, затаив дыхание. Каждое слово было для меня на вес золота, ведь в моих планах было занять престол, а теперь оказалось, что я еще и потомок царей.

— Но все изменилось, когда сын императора, мой одногодка, понял, что такое трон и власть, — продолжала Ольга, и ее голос стал жестче. — Он невзлюбил нашу семью. Знаешь почему?

Я покачал головой, полностью поглощенный ее рассказом.

— Потому что люди все больше были недовольны правящей династией. Они углублялись в историю и вспоминали о падении нашего рода. — Ольга горько усмехнулась. — Мы были для них символом лучших времен.

— И что случилось дальше? — спросил я, чувствуя, как внутри меня растет жажда мести за семью, которую я даже не знал.

Ольга сжала кулаки, ее голос дрогнул:

— Однажды сын императора, а сейчас нынешний император, совершил то, что уже долгое время было запрещено. И сделал он это на глазах нашего отца.

Она сделала паузу, словно собираясь с силами.

— Ему было 13 лет, когда ко двору привели мальчика из дворянской семьи. У него была метка и уже проявилась сила, редкая сила. И императорский отпрыск… — Ольга сглотнула, — насильно сделал его своим перстом.

— Это же запрещено! — воскликнул я, вспомнив прочитанное в книгах. — Делать перстами дворян…

— Да! — Ольга резко кивнула. — Но той семьи больше нет. Они погибли все разом, словно их и не было. А спустя пару дней, был убит наш отец и его персты. Странно, да?

Я откинулся на спинку кресла, пытаясь осмыслить услышанное. Картина этого мира становилась все мрачнее и запутаннее.

— И никто ничего не сделал? — спросил я, чувствуя, как внутри меня закипает гнев.

Ольга покачала головой:

— Кто посмеет выступить против императорской семьи? Мы потеряли все — влияние, богатство, защиту… повезло что не…

Она не закончила фразу, но я понял. Не убили, как ту семью мальчика.

В этот момент дверь библиотеки тихо скрипнула, и на пороге появилась матушка. Ее лицо было бледным в тусклом свете свечей, но глаза смотрели твердо.

— Дети, уже далеко за полночь, — сказала она мягко, но в ее голосе слышалась непреклонность. — Вам нужно отдохнуть. Завтра предстоит долгая дорога в академию.

Ольга кивнула и поднялась с кресла. Я последовал ее примеру, чувствуя, как усталость наваливается на меня. Этот разговор дал мне много пищи для размышлений.

Когда мы выходили из библиотеки, я поймал взгляд Ольги. В ее глазах читался немой вопрос: «Что ты теперь будешь делать с этим знанием, демон?»

Я не знал ответа. Но одно я знал точно — этот мир нуждался в изменениях, и, возможно, именно мне суждено их принести.

Покинув библиотеку, я направился в свою комнату. Голова гудела от обилия информации, полученной за день. Образы из прошлого семьи Ивана, рассказы о жестокости императора, тайны и интриги — все это кружилось в моем сознании.

Толкнув тяжелую дверь, я вошел в спальню. Комната была погружена в полумрак, лишь тусклый свет луны, проникающий через окно, создавал тени на стенах. Я с облегчением опустился на кровать, чувствуя, как усталость наваливается на меня свинцовым грузом.

Закрыв глаза, я попытался упорядочить мысли. Столько нового, столько странного… Этот мир оказался куда сложнее, чем я предполагал. И эти человеческие эмоции, которые я начал испытывать в теле Ивана, — они сбивали меня с толку, заставляли чувствовать себя уязвимым.

Внезапно скрип половицы нарушил тишину комнаты. Я резко открыл глаза и замер, увидев перед собой Марфу.

Она стояла в дверном проеме, освещенная лунным светом, и выглядела совсем иначе, чем днем. Волосы, обычно собранные в строгую прическу, теперь свободно струились по плечам золотистым водопадом. Простая ночная сорочка из тонкого льна мягко облегала ее пышную фигуру, создавая впечатление, будто она окутана легкой дымкой.

Марфа сделала шаг вперед, и я невольно залюбовался грацией ее движений и как ее грудь качнулась в такт. Она двигалась плавно, почти неслышно, словно не касаясь пола.

— Господин Иван, Ваня — прошептала она, и ее голос прозвучал как нежная мелодия, — я подумала, что вам может понадобиться помощь перед сном.

Я почувствовал, как мое сердце — сердце Ивана — начало биться быстрее. Что это за странное ощущение? Жар, разливающийся по телу, легкое головокружение, желание… чего?

Марфа приблизилась еще на шаг, и теперь я мог уловить легкий аромат лаванды, исходящий от ее кожи. Она протянула руку, словно собираясь коснуться моего лица, и я замер в ожидании.

Ее пальцы едва коснулись моей щеки, но этого было достаточно, чтобы по телу пробежала дрожь. Я никогда не испытывал ничего подобного. За тысячелетия своего существования я познал множество чувств — гнев, ненависть, гордыню, но это… это было что-то совершенно новое. Рука скользнула ниже, развязав рубашку, а после приступила