Звезды в волосах - Барбара Картленд

— Ну, конечно! — воскликнула Гизела. — Капитан Миддлтон прекрасный наездник. Известнейший человек. Однажды я видела, как он выиграл скачки и вызвал восторг у всех. Его приветствовали даже букмекеры, которые потеряли деньги из-за его победы.

Графиня улыбнулась.

— Как это на него похоже! Он великий спортсмен. Будь он рядом со мной сегодня, мы бы оба успели к финалу охоты.

— Уверена, так и было бы, — согласилась Гизела. В гостиную торопливо вошла миссис Ренолдз с тарелкой ветчины и небольшой корзинкой яблок. Графиня выбрала одно, но откусила всего несколько раз. Что касается Гизелы, то она съела ветчину до последнего кусочка, а потом уселась на ковер перед огнем и тоже сняла шляпку. Девушка больше не жалела, что не смогла участвовать в охоте. В графине было столько очарования, которого она не встречала до сих пор ни у одной из женщин, что она сидела рядом с ней как завороженная. Даже просто смотреть на нее было радостно.

— О! А у вас, оказывается, тоже рыжие волосы! — воскликнула графиня, когда Гизела небрежно отбросила свою шляпку в сторону.

— Да, но не такие, как ваши, — улыбнулась Гизела. Отправляясь на охоту, она зачесала волосы назад и спрятала их под грубую сетку, которая не позволяла им растрепаться от быстрой езды. У Гизелы волосы тоже были цвета меди, но совершенно не похожи на блестящие, с танцующими огненными бликами косы графини, плотно охватывающие ее изящную головку.

— Где я вас раньше видела? — снова промолвила графиня. — Это уже начинает меня беспокоить.

— Я думаю, вам не удастся припомнить ни одного случая, когда мы могли бы с вами встретиться, — засмеявшись, проговорила Гизела. — Я живу здесь всю жизнь, никуда не езжу, никого не вижу, кроме как во время охоты.

— А разве на охоте вы ни с кем не общаетесь? — удивилась графиня. — С мужчинами, например. Гизела рассмеялась.

— Нет, конечно, — ответила она. — В Англии люди не разговаривают, пока их друг другу не представят. А меня здесь некому представить. Кроме того, я не настолько важная особа, чтобы привлечь внимание таких знатных джентльменов, какие входят в общество «Байсестер» или примыкают к герцогской охоте. Они принадлежат к самым известным домам в округе, и большинство из них напускают на себя чрезвычайно важный вид.

Графиня рассмеялась.

— А почему они ведут себя так?

— О, для этого у них множество причин, — сказала Гизела. — Видите ли, все они очень богаты и знатны. Они в самом деле важные птицы. Так зачем бы они стали утруждать себя разговорами с такой незначительной особой вроде меня?

— Мне кажется, вы слишком скромны, — заметила графиня. — Будь я на вашем месте, то не стала бы забиваться в угол. Я бы завела себе друзей, много друзей. И тогда, я уверена, вы бы научились наслаждаться жизнью.

Гизела слегка вздохнула. Какой легкой кажется жизнь в представлении этой прекрасной незнакомки, которая ничего не знает о том, как на самом деле обстоят дела у Гизелы — жизнь в родном доме, полная унижения и брани; вечное отсутствие денег, невозможность купить себе что-нибудь из одежды или пойти в гости, когда ее приглашают; отец, равнодушный ко всему, кроме охоты и портвейна по вечерам; болезненное одиночество, когда она вспоминает свою маму и те счастливые дни, которые выпали ей в раннем детстве. О таких вещах незнакомому человеку не расскажешь. Да и как можно ожидать, что тебя поймет прекрасная дама, обладательница медных волос?

Графиня внимательно вглядывалась в лицо Гизелы при свете огня.

— Вам кажется, что я говорю чепуху? — спросила она.

— Нет, нет! Вовсе не чепуху, — поспешила заверить графиню Гизела. — Вы ведь хотели как лучше. Просто вы не все знаете, поэтому вам многое не понять.

— А если попробовать рассказать мне, может быть, пойму? — спросила графиня. Гизела вспыхнула.

— Нет! Нет! Я не буду утомлять вас разговорами о себе. Расскажите мне лучше, зачем вы приехали в Англию. Никогда не думала, что иностранки такие превосходные наездницы и так чудесно выглядят верхом на лошади.

Девушка говорила с жаром, от ее обычной застенчивости и следа не осталось, она и предположить не могла, что когда-нибудь сможет разговаривать с совершенно незнакомым человеком так легко и свободно. Но тут вдруг Гизела позабыла о своей застенчивости рядом с этой прекрасной женщиной, которую она спасла и которая не внушала ей никакого благоговейного страха, как наверняка случилось бы при других обстоятельствах. Гизела разговаривала с графиней как со своей сверстницей. Да она и не могла быть намного старше. Выглядела незнакомка очень молодо, у нее была стройная фигура и гладкое девичье лицо, с которого постепенно исчезла бледность.

Графиня заливисто рассмеялась.

— Вы бьете меня моим же оружием, — сказала она. — Я не хочу говорить о себе. Об этой особе я знаю слишком много, и, поверьте, это не всегда забавно. Поговорим лучше о вас.

— О, это очень скучно, — заверила ее Гизела. — Но прежде, чем мы двинемся дальше, не хотели бы вы снять свой жакет? В комнате становится тепло.

— Нет, это невозможно, — ответила графиня. — Как бы жарко мне ни было. Жакет зашит на мне.

— Зашит на вас?! — удивилась Гизела. Графиня кивнула.

— Всякий раз, когда я отправляюсь на охоту, ко мне приходит мой портной и пришивает юбку амазонки к, жакету. Тогда весь костюм облегает фигуру, если можно так сказать, как перчатка.

— Так вот почему у вас такой безукоризненный вид! — воскликнула Гизела. — Как необычно. Никогда раньше не слышала, чтобы кто-нибудь делал подобное.

Графиня улыбнулась ее словам.

— Я много делаю из того, что люди никогда раньше не делали, — сказала она. — А почему бы нет? Иногда можно стать и законодательницей мод.

— Кроме того, вы носите три пары перчаток, — добавила Гизела. — Я заметила.

— Да, — призналась графиня. — У меня очень нежная кожа. Если мне попадается норовистая лошадь, то поводья больно врезаются в пальцы, поэтому я всегда ношу три пары — последняя, как вы видите, чудесно вышитые перчатки с крагами. Их специально сделали по моему заказу.

— Вы, должно быть, очень богаты, — почтительно заключила Гизела.

В эту секунду дверь с силой распахнулась, и в комнату вошел мужчина. Он замер на какое-то мгновение, уставившись на графиню с выражением огромного облегчения на лице, а затем в два прыжка оказался рядом с ней, опустился на колено и поднес ее руку к губам.

— Вы живы, мадам, — заговорил он по-немецки. — Я чуть с ума не сошел, когда увидел, что ваш конь скачет без наездницы. Представить себе не мог, что случилось. Надеюсь, ваше величество, вы не пострадали? Переломов нет?

Гизела с детства говорила по-немецки со своей матерью. Сейчас, когда она услышала, как обращается этот господин к даме, сидящей в кресле, она замерла, ошеломленная, а потом поспешно вскочила. Теперь она все поняла. Как глупо и смешно, что это догадка не осенила ее раньше! Примерно три месяца тому назад ходили слухи о визите австрийской императрицы в Англию. Говорили, что она изъявила желание поохотиться, и что, весьма вероятно, она появится в Нортгемптоне, так как ее сестра, королева Неаполитанская, уже находилась в графстве. Гизела слышала, как ее мачеха взахлеб обсуждала эти новости, но жизнь высшего общества, в особенности королев и императриц, казалась настолько далекой от ее собственной, что девушка не обращала внимания на подобные разговоры.