Железо и магия (ЛП) - Эндрюс Илона

— А как насчет тебя? — спросил Лэндон. — Планируешь новые кампании?

Вот оно, прощупывание слабых мест.

— Остепеняюсь, — сказал Хью.

— Ты?

— Для всего есть время и место. — Хью откинулся на спинку стула. — Я выбрал хорошее место. Хорошие запасы, хорошая защита. Деревья.

— Деревья? — Нез моргнул.

***

ХЬЮ КИВНУЛ.

— В конце концов, мужчина должен пустить корни. С нетерпением жду возможности посидеть на крыльце, попивая холодное пиво.

Нез смотрел на него на секунду дольше, чем следовало. Попался.

Легат допил кофе.

— Ты слышал какие-нибудь странные новости с Севера?

Странные.

— С Севера всегда приходят странные новости.

Тень тревоги промелькнула в глазах Неза. Легат поморщился и кивнул.

— И то правда.

Они молча смотрели друг на друга.

— Ты скучаешь по нему? — тихо спросил Нез.

Пустота разверзлась перед его лицом. Скучаю? Одни воспоминания разрывали Хью на части. Ясность цели, теплое сияние одобрения, поток магии между ними… Уверенность.

— В жизни есть нечто большее, чем быть собакой на поводке. — Хью встал. — Теперь я должен тебя покинуть. В местах побывать, людей поубивать.

— Рад повидаться, наставник.

Хью схватил поводья, перепрыгнул через деревянные перила, сел на лошадь и поехал вниз по улице. Через несколько мгновений его люди догнали его. Еще десять минут они ехали молча.

— Как все прошло? — спросил Ламар.

— Он нападет на нас при первом удобном случае, — сказал Хью. — Он бы уже сделал это, но что-то на Севере беспокоит его. Он осторожный засранец, которому нравится знать каждую карту на руках у противника. Я посеял сомнения в его голове. Прямо сейчас он не уверен, есть ли у нас постоянное место, поэтому считает, что мы можем подождать. Нас легко найти, и мы никуда не денемся.

Ему придется сказать Феликсу, чтобы он отправил несколько разведчиков на Север, поискать что-нибудь странное, что заставило Неза призадуматься.

Головная боль возвращалась, угрожая расколоть череп. Напоминание о слишком многих неделях, проведенных в запое. Хью стиснул зубы.

— Найди мне базу, Ламар. Кому-то где-то нужно что-то защитить или что-то убить.

— Все зависит от цены, которую мы готовы заплатить, — сказал Ламар.

— Меня не волнует цена. Делай все, что от тебя требуется. Мы защищаем базу, или легион перережет нас, как свиней зимой.

***

ИЗ ЦЕНТРА КОЛОННЫ ДОНЕСЛОСЬ БОРМОТАНИЕ.

— Мне, млять, надоело бегать.

Хью остановился и обернулся.

— Центурия, стройсь! — взревел Ламар.

Длинная колонна Железных псов рядом с Хью остановилась; пыхтя и отдуваясь, восемьдесят солдат выстроились в две шеренги. Когда он прибыл в Сплит Рок, где Феликс собрал оставшихся Железных псов, он обнаружил триста тридцать три человека, которые раньше были солдатами. Они были оборванными, уставшими, голодными, и их моральный дух был дерьмовым.

Все военные были из одного племени, включая его самого. Для отдельного Железного пса когорта была племенем, центурия в когорте была как деревня, а отряд в центурии был семьей. В бою Железные псы были едины. Это восходит к основному, изначальному краеугольному камню человеческой природы: тот, кто нападет на мою семью, должен умереть.

Раньше между отрядами, центуриями и когортами существовало добродушное соперничество, которое Хью поощрял, потому что это еще больше сплачивало солдат. Но теперь, имея на руках фрагменты когорт, ему пришлось преобразовать их в новое подразделение. Научи человека сражаться, и ты превратишь его в воина. Ему не нужны были воины. Ему нужны были солдаты. Чтобы создать солдата, нужно было поместить его с другими потенциальными солдатами и заставить их пройти через ад и вернуться обратно вместе, полагаясь друг на друга.

У всех них были воспоминания о том, как они прошли огонь, воду и медные трубы со своими старыми товарищами по отряду. Ему надо было подменить те воспоминания новыми, и поэтому он сделал единственное, что мог. Он выделил разведывательную группу Феликса и сформировал остальную часть отряда, триста девятнадцать солдат, в единую когорту, которую разделил на четыре центурии: восемьдесят человек в первых трех и семьдесят девять в последней. Стоян, Ламар, Бейл и Феликс получили по центурии. А потом он довел их, усталых и голодных, до изнеможения. Он гонял их до тех пор, пока их ноги больше не могли выдерживать их вес. Он не давал им спать. Он делал все это вместе с ними, каждый день выбирая другую центурию. Уважение нужно было заслужить.

Погода сыграла с ним злую шутку. Снова было адски жарко. Палатки, которые людям Феликса удалось раздобыть (он не спрашивал подробностей), были комфортны по минимуму, чтобы уберечь от насекомых.

Шла третья неделя тренировок. Глядя сейчас в полные ярости глаза второй центурии, Хью был вполне уверен, что они ненавидят его до глубины души, а это означало, что все идет точно по графику.

— Что это было, Барковский? — рявкнул Ламар, приближаясь к высокому, мускулистому псу со свежестриженной головой.

— Я сказал, что мне, млядь, надоело бегать. — Барковский был примерно на дюйм выше Ламара, и он использовал рост по максимуму, но Ламар был сильнее, и они оба это знали.

— Что ты мне сказал? — Ламар вздрогнул.

— Ты закончил? — спросил Хью.

— Да. — Барковский вздернул подбородок. Последние три дня этот парень рвался в драку.

— Тогда уходи. — Хью повернулся спиной.

— Что? — спросил Барковский дрогнувшим голосом.

— Ты видишь стену, пес? — взревел Ламар.

Старая привычка взяла верх над Барковским, и он вытянулся по стойке смирно.

— Нет, центурион!

— Ты видишь выставленную охрану?

— Нет, центурион!

— Ты можешь уйти в любой момент, когда решишь, не так ли, пес?

— Да, центурион!

— Это не «Котики». Нет гудка, который оповещал бы о том, что ты выбываешь, — сказал Хью. — Когда становится слишком тяжело, и ты хочешь сдаться, просто брось. Собирай свое снаряжение и уходи. Мне нужны солдаты, а не лодыри.

— Вперед, — протянул Ламар в проверенной временем во всем мире манере сержантов-строевиков. — В два раза быстрее, марш!

Хью снова пустился бежать. Две шеренги второй центурии задвигались вместе с ним. «По крайней мере, они идут в ногу», — сказал он себе. Краем глаза он заметил, что Барковский пристроился на свое место и не отстает.

В идеальном мире он занимался бы этим еще три недели. Он бы не работал с необученными новобранцами, а с закаленными солдатами. Шесть недель, максимум восемь, и у него будет некое подобие единой боевой силы. У него не будет еще трех недель. Дичь, которую принесли разведчики Феликса, и то немногое, что им удалось купить на оставшиеся деньги, были их единственными источниками еды. Он не мог подвергнуть людей испытаниям, не накормив их. Псы пожирали запасы, как лесной пожар пожирает сухие заросли. Когда зерно и картофель закончатся, у них не останется ничего, кроме оленины и крольчатины. Им нужно больше, чтобы продолжать жить.

Лес закончился. Они выбежали в поле, направляясь к высоким деревянным стенам частокола посреди него. Над простым укреплением начинался закат, окрашивая небо в красные и желтые цвета.

Три минуты спустя они пробежали через ворота.

— Центурия, стоп, — рявкнул Ламар.

Две шеренги второй центурии остановились.

— Кругом!

Потные, измученные псы повернулись к Хью. Ламар выглядел ничуть не хуже.

— Скажите своему наставнику «спасибо» за прекрасную прогулку по живописной сельской местности.

— Спа-си-бо! — взревела вторая центурия.

Магическая волна накрыла их. Хью потянулся к знакомой силе и сконцентрировался.

— Центурия разойтись.

Две шеренги разошлись, и псы прошаркали мимо него к палаткам. От него исходило слабое голубое свечение, охватывающее каждого солдата по очереди. Он залечивал их волдыри, порезы и ушибы за долю секунды. Они миновали его, бормоча слова благодарности.