О началах, истоках, достоинствах, делах рыцарских и внутренних славного народа литовского, жмудского и русского, доселе никогда никем не исследованная и не описанная, по вдохновению божьему и опыту собственному. Часть 2 - Мацей Стрыйковский

Людвиг баварский, Семовит, Владислав, Казимир и Александр[38], братья мазовецкие, Бернард опольский, Болеслав цешинский, Ян ратиборский, Казимир освенцимский, Венцлав опавский, два Конрада, Черный и Белый, козлинские, Венцлав жеганский, и т.д., и два коменданта: эльбинский и торунский[39]. А Витолт, не ведомо, изз-а чего, гневаясь на королеву, не хотел приехать.

После этой коронации приехали послы, от Короны Чешской к Владиславу и Витолту, прося их, раз уж сами не хотели, дабы им Корыбута на королевство послали, ибо для них был хорош в прошлом в достоинствах рыцарских и делах домашних примерным поведением, и когда это король не хотел им позволить, и в целом им войной грозил, Корыбут сам, собрав множество ультаев (гультяев)[40] [245] и служебных за деньги, вопреки воле королевской и Витултовой в Чехию двигался через Моравию, и там с чехами своими против императорских войск мужественно начинал, и оттуда новое подозрение императора выросло на короля, хоть король ему это правильно объяснил.

О рождении[41] первых сыновей Владислава и Казимира у Ягелла и так далее

В году 1425, последнего дня октября родился от королевы Софии сын Владислав, к большой радости отцовской. В четвертом лишь месяце крещен был. На этих крестинах от всех монархов и князей христианских послы были. Они большие дары королю и королевичу принесли.

Витолт сам не был, но ему прислал колыбель серебряную, сто центаров серебра весящую. Король потом ехал в Литву, и воздух моровой и эпидемия были большими в Польше и в Литве, и должен был король с Витолтом и с королевой долгое время в пущах жить где, забавляясь охотой, голень поломал, и из-за этого лечения несколько месяцев в Красном Пруде жил.

Родился потом второй сын у Ягелла в году Господнем 1426, мая 16 дня, и второго дня июня окрещенный, Казимиром названный, но вновь в году 1427 марта 2 дня умер и в Кракове погребен был. Пишут еще Длугош и Кромер, что вгоду 1426 Витолт, собрав большое войско солдат из Польши за деньги и из Литвы, отправил его второй раз против псковитян, которые ему из послушания выламывались. Но ему этот поход с самого начала не улыбнулся из-за непогоды и дождей частых, и псковитяне большой суммой золота и серебра в деньгах и в регалиях у Витолта для мира откупились. [245v]

В этом же году Владислав Ягелло против турок пять тысяч конных поляков и Литвы на помощь императору Зигмунту послал[42] в Италию, но как пришли, так и вышли, ибо, так как император в Чехии занят был, напрасно там лежали.

О сукцессии для сына королевского Владислава, о клевете на королеву и об измене Витолта

В году выше упомянутом 1426 в день праздничный король Владислав Ягелло на сейме ленчицком хлопотал весьма перед шляхтой и господами коронными, дабы мог получить сукцесию на королевство польское[43] после себя сыну Владиславу, обещая им за это улучшения старых прав и предоставление щедро новых. Но когда этого явно не смог получить на сеймах никоим образом, советовал ему Зигмунт, император, дабы тайно и по одному с господами коронными об этом переговорить. Поступил тогда именно так, и когда всех по одному тайно уговорил, обещая им предоставления имен и прав, то получил от них голоса. И когда были на сейме, весь сенат позволил на сукцессию сыну королевскому. Таким же образом раз князем немецким бедный шляхтич стал. Ба, похоже и Монлюк такое же совершил в выборы Генриха. А из-за того, что в то время София, королева, третьим плодом была скована, то испугался Витолт, что из-за столь частых рождений Великое княжество не перешло на королевских сыновей, оклеветал королеву[44] перед королем Ягеллом об ее измене, говоря ему: «Чтобы ты, король будучи уже в возрасте неподходящем, не могут это быть твои собственные так раз за разом сыновья». [246]

Поверив, король приказал учинить опрос о поведении королевы. Пойманы были две госпожи, Екатерина и Елизавета, сестры Сцинковские, которые были в тайных делах королевы; эти, боязнью муки припертые, выдали о плохом поведении королевы, но, если понастоящему, то сомнительно, было ли дело. Выданы тоже были в частности, те, с кем рада была общаться; Гинча Роговский, Петр Куровский, Вавжинец (Лавр) Заремба, Петр Краска, Ян Конецпольский, Петр и Добеслав Щекоцинский. Из этих трех последний сразу же удрал и других трех в тюрьму было посажено. Королеву тоже король хотел в Литву в тюрьму отослать, и уже были возы приготовлены, но это господа на сейме городельском (на котором Витолт это изложил) королю смягчили, особенно Ян Тарновский, воевода краковский, спрашивал короля, что бы тот мыслил чинить с сыновьями своими, когда так мать, королева их, прославилась; и сказал король: «При мне будут, дабы после меня правили». А Тарновский: «Боже упаси – сказал – дабы ты нам должен был этих на королевство подавать, которых мать славишь, и их за своих сыновей признаешь». Затем это совет коронный угомонил, что королева присягнула на своем и с несколькими госпожами свидетельств клеветы вывела, и быстро потом сына третьего родила, которому Андрей Казимир имя на крещении было дано. Затем, году 1428 Кромер и Длугош пишут: Витолт Новогродок Великому княжеству второй раз подчинил, и под Опочкой[45] , замком, где с польскими и с литовскими войсками лагерем встал, взял от них большие дары в золоте, в серебре и драгоценностях, когда ему присягали. А тут литовские баснеписцы сказки, которые это событие без довода перед войной прусской, не знаягода, кладут. Я до этого из русских, из литовских (которые новогродские дела [246v] по соседству описывали) и из польских хроник дошел, и Витолт другим походом основательно псковские и новгородские народы, в это время свободные, подчинил. Потому это стихом первый раз выше описал.

О благородном съезде, о славной свадьбе в Луцке и о том, как Витолт задумал из княжества Литовского королевство учинить по побуждению императорскому в году Христовом 1429

Зыгмунт, император, когда на турок отправился[46] ,

Как только их войско увидел, в битву с ними не вступал,

Удрал, остаток войска сдал за Дунаем

Которых турки побили по-язычески.

Завиша Черный, поляк, не хотел удирать,

Но, наехав на коне, начал турок сечь. Побил их большое

Число своей рукой, пока силой не был