Подмена (СИ) - Голегузова Валентина

— Наталья, плохо? — с тревогой в голосе спросил он.

— Нет! Я, немного задремала! — Оглядываясь, я стала выходить из машины. Мы приехали в очень красивый район, где аккуратно и красиво стояли не высокие дома. Внутри этих домов была детская площадка, не большой парк и стоянка для машин.

— Как здесь здорово! Мы что здесь живём? — спросила я, обращаясь к Олегу.

— Да! Мы уже год, как здесь живём! Я купил здесь квартиру, после нашей свадьбы.

В квартире нас встретила мама Олега, чему я была очень рада. Мне она нравилась, я не знала почему. Её приятный, спокойный голос меня успокаивал, поэтому я чувствовала себя, увереннее.

— Странно, что мы не дружили с ней раньше? — мелькнула у меня, в голове эта мысль. Мы прошли в гостиную, где стоял бежевый, кожаный диван и я села, стала оглядываться. В гостиной было уютно и приятный свет обоев и мебели не резал резко в глаза. Большой телевизор висел на стенке, а не большая этажерка была заполнена фотографиями. Там были свадебные и простые, где мы счастливые с Олегом обнимались или просто стояли и смотрели в куда-то вдаль. Я стала внимательно разглядывать фотографии и не узнавала себя. Красивая и эффектная шатенка с волосами белой прядями, сильно накрашенным лицом смотрела на меня. Почему-то, я была уверенна, что это не я. Только мои глаза, я узнала и губы с родинкой над губой. Но и в этом, я была не уверенна.

— Это что, Я? — задала я свой глупый вопрос, когда около меня села мама Олега. Она мило улыбнулась и утвердительно махнула головой. — Да! Это ты! И мне очень не нравилось, как ярко ты красилась. У тебя такие красивые ореховые глаза и пушистые ресницы, что можно было не мазать сильно их тушью. Сейчас, без краски ты выглядишь лучше и милее.

А что это, с моими волосами? Я что седая? –

— Нет! Ты делала мелирование волос, хотя я всегда говорила, что у тебя свой свет волос, очень красивый. Ты очень хорошо за собой следила, поэтому мой сын и полюбил тебя. Он любит ухоженных женщин — ярких, эффектных. Она как-то не радостно вздохнула.

— Ну всё! Мой руки и пошли обедать. Вон и Олег уже переоделся и ждёт нас в столовой! Ванная прямо по коридору, с левой стороны. — После этих слов, я пошла мыть руки и кое-как нашла ванную. Она была большая, в бело-чёрную плитку. В ней стояла душевая кабинка, умывальник и унитаз. Всё было очень кристально белое и дорогое. Это я поняла даже с моей амнезией. Красивое зеркало висело над умывальником, а также жидкое мыло стояли рядом на полке. Белое, пушистое полотенце висело рядом. Я помыла руки, умылась, посмотрела на себя в зеркало и ничего не нашла общего с той девушкой на фотографии.

— Нет! На фотографиях была не я! Я просто чувствую! — произнесла своему отражению я.

Когда вышла из ванны, в коридоре меня ждал Олег.

— Я думал тебе там плохо стало и уже хотел ломать дверь. Пошли, обедать! — Он взял меня за руку и повёл в столовую, которая была на кухне. Кухня мне показалась огромной, с современной техникой. Я опять стала крутить головой и поняла, что все на меня смотрят, как на больную. Но я и есть больная!

Мы сели за круглый стол, где очень красиво стояла посуда и разные блюда, а также графин с напитком. На первое стоял суп из курицы, я с удовольствием его съела. Олег ел молча, но украдкой наблюдал за мной. Ольга Петровна ела аккуратно, поэтому я тоже старалась подражать ей. Затем мы ели вкусное жаркое и салат, к столу нам подавала женщина, которую мне представили, как кухарку и звали её Нина Ивановна. Она была не высокого роста, не старая, но и не молодая. Ее наняли недавно из-за моей амнезии, так решил Олег, чтобы я не загружать меня и дать время освоиться самостоятельно дома. Нина Ивановна должна готовить завтраки и обеды, а ужин, если мы будем ждать гостей, так объяснил мне муж. И я поняла, что ужин я должна готовить сама или разогревать то, что останется от обеда. Почему-то это меня не огорчило, я была рада, что могу какое-то время побыть одна.

После обеда муж провёл меня в мою комнату, я задала ему вопрос: Олег, а почему у нас разные комнаты? -

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

Ты сама так захотела, чтобы у тебя было личное пространство, а мне это было удобно. Я часто сижу за своими чертежами до глубокой ночи. Если тебя интересует секс, то мы это делаем в моей комнате, у меня широкая кровать. Сейчас ты ещё не здорова, поэтому мы супружескими обязанностями заниматься не будем. Отдыхай! — Олег поцеловал меня легонько в губы и вышел. А я как дура потрогала свои губы и улыбалась. — Мне был приятен, его поцелуй!

Я, стала осматривать свою комнату, она мне не нравилась. В розовом-белом тоне, были обои и шторы на окне. Я подошла к окну и посмотрела на улицу. Вид из окна был очень красивый, в вдалеке было видно город, а также мост и реку. Перед окном была лужайка, для гуляний. Опять оглядывая комнату, обратила внимание на большую кровать. Она стояла по середине, накрытая тоже розовым покрывалом. Мебель была белая, на полу лежал белый ковёр.

Как у куклы Барби! — тихо произнесла я, сама себе. Неужели у меня такой поганый вкус?.. Ладно, надо отдохнуть, что-то у меня стала болеть голова. Я не стала раздеваться, так в костюме легла и уснула.

***

ОЛЕГ

Забирая Наталью из больницы, я был уверен, что опять начнутся капризы. То одежду не ту принёс, то не та косметика и так далее и тому подобное. Наталья любила ворчать на всё, что ей не нравилось. Но в коридор вышла спокойная, девушка, в летнем костюме. Он очень красиво подчёркивал худую фигуру, а белый ажурный берет украшал её милое личико. Вот в такую девушку я влюбился в первую встречу. Правда на её лице было много косметики, чем сейчас. Но тогда я не думал, что потом такая милая и красивая девушка, после женитьбы превратится в мегеру. Вот и сейчас, наблюдая за ней, я думал, что скоро из милой девушки опять превратится злая фурия. Но её удивлённый взгляд на машину, а потом на квартиру, меня немного успокоил. У неё амнезия, поэтому она пока будет милая дурочкая, которая пока ничего не помнит. Это немного радовало и огорчало, и конечно из-за денег. Половина работы я взял на себя, работая дома до поздней ночи. Вадим также, взялся проектировать сам, помогая мне, зная, что у меня нет столько денег, на выплаты сотрудникам. Ребят, которые следили за квартирой, я отправил сегодня отдыхать. Так как сам был дома, до обеда следующего дня.

С мамой Наталья вела себя скромно и не хамила, и я почему-то был рад её амнезии. До аварии Наталья сильно поругалась с мамой, когда мы были в гостях у них. Тогда мама впервые заговорила о детях, а Наталья морщила свой носик и с пренебрежением говорила о материнстве. Вот тогда я немного пожалел, что не узнал Наталью до свадьбы лучше.

Наталья рассматривала себя на фотографии, а я тихонько наблюдал за ней, и мне она сейчас больше нравилась, без макияжа. Белый берет, так здорово украшал её головку, что мне захотелось подойти и поцеловать в пухлые губы, особенно родинку над губой. Говорила она мало, но я заметил, что с мамой, Наталья разговаривает спокойно и прислушивается к её советам. Конечно, злоба моя пока не утихла, но я решил спокойно принимать её вопросы и причуды из-за потери памяти.

Я немного поработал и решил проведать жену. Стучать не стал, открыл дверь, обращая внимание, что в комнате темно. Наталья лежала на кровати, на боку, прижимаю свою больную руку к груди. Берет она так и не сняла, боялась показать свою голову без волос. Я невольно вспомнил, ребята могут увидеть её без берета, когда никого не будет дома. Но успокоил себя, что может она не будет ходить по квартире, без головного убора. А в спальне темно, много не разглядишь. Пижамы у неё были все ажурные, мне они очень, нравились, я от их вида, быстро заводился. Но сейчас их выкинул, попросил маму купить нормальные семейные пижамы, боясь, что ребята, при слежке, не увидят все прелести моей жены. А также короткие халаты, которые слегка прикрывали попку Натальи, я убрал в свой шкаф. Сам купил ей два длинных, шёлковых халатов.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

Сейчас Наталья спала так сладко и мирно, что мне очень хотелось погладить по её круглой и аппетитной попке. Но я только вздохнул и вышел из комнаты. Ужинали мы с мамой одни, решили не тревожить больную женщину, которая ещё пила успокоительные таблетки.