Провинциал. Книга 6 - Игорь Викторович Лопарев

при обыске, или нет, надо отсюда уйти в такое место, о котором никто не знает.

И у Юргена было такое место.

Что с остальными делать? Не хотелось терять всех, если что-то пойдёт не так. Хотя, можно отправить Жору одного, и не информировать его, куда отправятся остальные.

Тогда, если его примут, то он не сможет никого сдать. А в том, что он начнёт говорить, если его возьмут, сомнений не было… Говорят все, только к каждому надо найти соответствующий подход.

Юрген знавал умельцев, которые и фонарный столб могли разговорить, так что иллюзий у него никаких не было.

Приняв решение, он снова набрал Бакалавра, и изложил ему, что и как он должен делать.

Особо подчеркнул, что теперь именно Бакалавр будет поддерживать связь с Жорой, который пойдёт на разведку.

Так же Юрген известил его о том, что этот коммуникатор будет оставлен в коллекторе, и звонить по нему будет совершенно бесполезно. А свяжется он с Бакалавром сам, тем способом, который будет удобнее.

После того, как Бакалавром были получены подробнейшие инструкции, Юрген нажал отбой.

С усмешкой посмотрел на коммуникатор, после чего недрогнувшей рукой отправил его в полёт вслед за недавно выброшенным окурком.

Девайс упал в кучу мусора.

Юрген потянулся в карман, и извлёк из него ещё один коммуникатор. Но этот был совсем небольшим. Он активировал его и отправил обратно в карман. Это был аварийный аппарат, и его номер знали только два человека.

Юрген последний раз оглядел неуютное помещение, и поднялся на ноги.

Едва он успел сделать пару шагов по направлению к выходу, как лежащий в куче мусора коммуникатор начал трезвонить.

Юрген покосился в этот угол, но потом продолжил свой путь к выходу, лишь негромко пробормотав:

— Нет уж, ребятушки, умерла, так умерла…

А когда он уже покинул заброшенный коллектор и уже даже поднялся по ржавой лестнице к люку, закрывавшему выход на поверхность, зазвонил коммуникатор, лежавший у него в кармане.

Сколь бы ни был Юрген безэмоционален и отморожен, а он, всё же, заметно вздрогнул, услышав этот звонок.

Уцепившись одной рукой за металлическую перекладину, он другой рукой нехотя поднёс аппарат к лицу, он прочитал на определителе слово «Паук».

Криво усмехнулся, и, нажимая сенсор ответа, пробормотал про себя:

— Помяни чёрта, он и появится…

Глава 4

Облом

— Бакалавр, ты чо командовать то взялся? — вызверился на кореша Жора.

— Юрген поручил, — Бакалавр сохранял благожелательный тон и интеллигентную улыбочку, за которую его и прозвали Бакалавром. Уж очень он походил на грамотного. Хотя, если по правде, то всё его образование сводилось к четырём классам местной церковно-приходской школы, которые он успел закончить, покуда были живы родители.

А дальше пошли суровые уличные университеты. Учили там по своей программе, и те, кто не мог эту программу освоить, быстро заканчивали свой жизненный путь в какой-нибудь сточной канаве.

А Бакалавр выжил, и сейчас с доброй улыбкой смотрел на Жору, которому предстояло, рискуя жизнью и свободой, идти проверять потайную комнату-схрон, где был спрятан общак.

— А ты не гонишь? — Жора недоверчиво покосился на Бакалавра, — я дозвониться до него не могу, он не отвечает.

— Да век воли не видать, — привёл неубиенный аргумент его собеседник, — пахан поручил тебе общак проверить.

И он не врал, так как Юрген именно об этом с ним и говорил. И Жора это почувствовал.

— Ладно, — Жора понял, что пререкаться смысла не имеет, тем более, что только он один из всех тут присутствующих членов банды знал, где эта комната находится, и как её надо правильно открывать, — но вы никуда не уходите, дождитесь меня.

— Само собой, — успокоил подельника Бакалавр, хотя получил чёткие инструкции от Юргена сразу же линять подальше, если что.

А, поскольку Юрген был знаменит своей чуйкой, то к его указаниям все члены банды всегда относились очень серьёзно. Скрупулёзное соблюдение указаний главаря избавляло от многих проблем.

Широкоплечая фигура Жоры исчезла за поворотом. Бакалавр не спеша докурил сигарету, потом, растоптав короткий окурок, скомандовал:

— Горлохват, бери с собой пятёрку Бивня, своих, и отправляйтесь на хазу у Матрёны, там ждите сигнала.

— Понял, — Горлохват телосложением чем-то напоминал Юргена, но глаза у него были не оловянные, как у пахана, а жгуче-чёрные, да и эмоционален он был не в меру, хотя, дело своё знал туго. И, если надо было какому фраеру шейку его куриную свернуть, то лучше Горлохвата исполнителя было не найти. Да и что греха таить, любил он это дело.

— А я тут побуду с Фомичом и Квёлым, — продолжил Бакалавр, — посмотрим, как Жора обернётся.

— Добро, — Горлохват поднялся и пихнул локтем сидящего рядом жлоба, — давай, Бивень, харош рассиживаться, поднимай своих и на выход. Жду вас на улице…

Когда Горлохват и его люди ушли, Бакалавр развернулся к двоим оставшимся:

— Так, ребятушки, — начал он объяснять ситуацию своим ближайшим корешам, — дело пахнет керосином. Я бы даже сказал, воняет, — он ухмыльнулся и обвёл взглядом внимательно слушающих подельников.

Они работали в связке с Бакалавром уже несколько лет, и безоговорочно доверяли ему принятие важных решений.

— К Матрёне мы с вами не поёдём, — голос его звучал ровно и спокойно, — слишком уж много народу про эту хазу знает.

— А куда тогда подадимся? — спросил Фомич.

Нет, Фомич, это было не его отчество. Батюшку Фомича звали Евстратием. А кликуху «Фомич» он приобрёл потому, что не расставался никогда со своим любимым универсальным орудием, фомкой. Фомкой он мог и пиво открыть, и самый навороченный сейф.

Само собой, для вскрытия сейфов он не только фомку использовал, у него был волшебный чемоданчик, где хранились затейливые отмычки, хитрая электроника и много ещё чего. Но с фомкой своей он не расставался никогда.

— Есть у меня на примете местечко надёжное, — Бакалавр хитро ухмыльнулся, — ни в жисть никто не догадается, где мы с вами затихаримся. Только вы это, слушайте, что я говорю, и тогда у нас свами всё будет тип-топ. Ферштеен?

И да, ещё одной причиной того, почему Бакалавра звали Бакалавром, была его страсть ввернуть в разговор, как бы между делом, какое-нибудь непонятное иностранное словцо.

— Всё ясно, — ответил за себя и за Фомича Квёлый.

Квёлым прозвали его за вечно-сонный облик. Даже если он куда-то шёл, то у окружающих