Золото Приамурья - Павел Афанасьев

И Сергей Аксаков, занимавший у Бенардаки деньги, чтобы дать их Гоголю, тоже замечает недостаток, говоря о нём: «Очень умный, но без образования». А ведь Бенардаки разговаривал на пяти языках и прекрасно понимал необходимость образования, основав «Общество вспомоществования нуждающимся учащимся Второй Петербургской мужской гимназии». По меньшей мере одна из построенных им школ – в башкирском посёлке Авзян – и по сей день существует. А в Екатеринбурге золотопромышленная компания, в которой он был совладельцем, в 1863 году подарила купленный ею дом женскому училищу [93]. Школы для детей служащих строились и на приисках Верхнеамурской компании.

Вообще благотворительность, как отмечает А. Корин [80], была «одной из основных забот вечно занятого Бенардаки». Он основал и содержал «Общество земледельческих колоний и ремесленных приютов», которое работало с детьми, осужденными за мелкие преступления, общество «Помощь детям», при котором были ясли-приют, и множество других благотворительных, как бы сейчас сказали, фондов. Как известно, именно за благотворительность император Александр II пожаловал Дмитрию Егоровичу звание потомственного дворянина.

Стремление к благотворительности, по-видимому, было присуще всем носителям фамилии. Константин Бенардаки был одним из соучредителей благотворительного общества по оказанию помощи нуждающимся, в 1865 году пожертвовал 4 тысячи рублей на постройку в Таганроге оперного театра [105]. А его жена Елизавета Ивановна завещала «внести в Государственный банк 10 тысяч рублей с тем, чтобы проценты с этого капитала выдавались один раз в год пяти бедным девицам-невестам в городе Таганроге, преимущественно из греков» [42]. Когда в Москве сооружался музей изящных искусств, на два его зала, предназначенные для памятников греческой архаики, пожертвовала деньги осташковская помещица М. К. Бенардаки.

Николай Дмитриевич Бенардаки упоминается в числе жертвователей денежных средств на постройку ремесленного училища в Петербурге [115] и среди вносивших деньги в Лондонский фонд, финансировавший издание герценовского «Колокола», запрещённого в России.

Кстати, Николай Дмитриевич, сын «необразованного» Бенардаки, перевёл на английский «Горе от ума», выпустил в 1850 году совместно с библиографом и экономистом Ю. М. Богушевичем «Указатель статей серьёзного содержания, помещённых в русских журналах», и был автором слов популярных романсов «Цветник» (С. Кашеваров), «В душе моей» (В. Врангель), «Судьба нас разлучила» (Ю. Капри), «Люблю тебя» (Донауров).

О том, что Дмитрий Бенардаки был знаком с писателями Гоголем и Аксаковым, мы уже упоминали. Известно, что он общался также с Лермонтовым и Жуковским, одалживал М. Достоевскому, помогал П. Нащокину.

Но вот любопытное совпадение: ещё один русский писатель, Иван Бунин, родился в воронежской усадьбе, которая ранее принадлежала именно Дмитрию Бенардаки!

Другой его дом (Санкт-Петербург, Невский пр., 86) использовался Филармоническим обществом, которое давало в его парадных залах концерты. А ещё в залах дома Бенардаки устраивались вернисажи, в которых иногда показывали свои новые работы художники-передвижники.

Известно, что он заказывал полотна Брюллову, покупал работы у других художников и «имел прекрасное собрание живописи». В Эрмитаже хранится портрет самого Дмитрия Бенардаки кисти немецкого художника Карла фон Штейбена, его жены Анны и дочери Екатерины [59].

Дмитрий Бенардаки и поныне почитаем в Греции, где на его средства в Афинах были построены Национальный музей, Национальная библиотека и университет.

В Греции он поддерживал русский Свято-Пантелеймонов монастырь, а строил православные храмы едва ли не повсюду: каменный православный храм при русской дипломатической миссии в Афинах, каменный православный храм в башкирском посёлке Авзян. Верхнеамурская компания построила деревянные церкви на Зейской пристани, на стане Васильевского прииска, и неизвестно, сколько ещё на других приисках.

Не все из этих храмов дожили до наших дней. Но наиболее трагична судьба храма во имя великомученика Дмитрия Солунского в Санкт-Петербурге, известного также под названием «Греческая посольская церковь».

А. Я. Капасакалидис подробно описывает, как выглядел этот храм, который сохранился лишь на фотографиях.

«При закладке в стену южной пристройки к алтарю была вделана доска с надписью: «Православный храм сей во имя святого Димитрия Солунского заложен во славу Божию 25 мая 1861 года усердием и иждивением отставного поручика Димитрия Егоровича Бенардаки в бытность полномочным министром греческого короля в Санкт-Петербурге князя И. М. Суццо при сотрудничестве греческого генерального консула И. Е. Кондоянаки по проекту, составленному строителем сего храма профессором архитектуры Р. И. Кузьминым…

…Крестообразное здание в греческом стиле, увенчанное массивным куполом… имело хорошую акустику; равномерный свет сквозь окна с матовыми стеклами освещал настенные изображения. Со стороны восточного фасада были возведены пристройки для диаконника и ризницы, к западной апсиде примыкал притвор с возвышающейся звонницей. В подвальном этаже были устроены отопительные пневматические печи. По примеру греческих церквей под куполом вместо паникадила был укреплен обруч (хорос) для свечей, изготовленный из оксидированного серебра. Интерьер был отделан красным мрамором, пол – белым. Роспись и орнаментику церкви исполнили соответственно художники П. М. Шамшин и Бремсон. Живописные изображения были расположены ярусами, все надписи выполнены на греческом языке. Росписи южной апсиды и купола были посвящены Христу, северной – Богоматери. Алтарную апсиду украшала «Тайная вечеря». Резной иконостас орехового дерева имел два яруса (по некоторым источникам – одноярусный), образа писаны маслом по золотому фону. Царские врата украшала сцена Благовещения, северные двери – изображение архангела Гавриила, южные – святого Стефана первомученика» [71].

… Когда 28 мая 1870 г. в Висбадене умер Дмитрий Бенардаки, его тело забальзамировали и отправили для захоронения в Санкт-Петербург. Император Александр II, издавший высочайший указ о захоронении тела Бенардаки под алтарём Греческой церкви, лично встретил поезд, доставивший гроб. И 21 июня того же года состоялись похороны.

В Санкт-Петербурге похоронили только тело. Сердце Дмитрия Бенардаки согласно его завещанию было похоронено в Греции…

В 1938 г. после того как почти все петербургские греки, в основном адвокаты, врачи и преподаватели, были сосланы в лагеря и расстреляны, храм закрыли.

Во время войны купол храма пробила авиабомба, которая почему-то не взорвалась, и храм уцелел. После войны бомбу извлекли и попытались вывезти за город, но она взорвалась в грузовике, когда он отъехал метров на двести.