Битва самцов - Юлия Узун

и застыл на некоторое время. На диване уснул Эрик. Пришлось достать надувной матрас, который всегда держал на такой случай. Утром ему необходимо быть на работе, поэтому сон не помешает. Тем более, после такого тяжелого дня матрас лучше, чем твердый пол.

Перед тем, как улечься, он взял тёплый плед и пошёл в спальню, где на кресле спала его новая знакомая Элора. Он даже не взглянул на кровать, где спал кореец, а сразу подошёл к креслу и укрыл скрутившуюся в калачик девушку.

Почувствовав одеяло, девушка зашевелилась, но не проснулась. Забдиель так и стоял, склонившись, рассматривая ее.

«Красивая девушка», — подумал он.

Волосы у Элоры густые пшеничного цвета, пусть растрепанные — её это ничуть не портило. Совсем молодая, круглолицая. От движения несколько прядей скользнули с нежной кожи лица, открыв гладкие щёки. Он вспомнил взгляд ее янтарных глаз, особенно там, на месте аварии, они блестели на солнце. А пухлые чувственные губы чего стоили! Забдиель с большим трудом удержал себя от искушения прикоснуться к этому прекрасному созданию.

«Интересно, а она свободна? Непохоже, чтобы у неё был любимый человек».

Он быстро выпрямился. Не время сейчас думать о таких вещах. С ней приключилась весьма неприятная история и, судя по её рассказу, утро у бедной девушки выдастся очень трудным. А его рядом не будет. Но Забдиель пообещал себе, что освободится и приедет как можно раньше. Только бы она не ушла до его прихода.

Тихо прикрыв дверь, он вернулся в гостиную, где его ждал холодный надувной матрас.

3

Мне снился сон. Я снова видела себя за рулем того злосчастного фургона. Рядом со мной сидела Фаррен, её узкое лицо было пунцовым от возбуждения. Мы хихикали, как две девчонки, и я чувствовала, что снова доверяю ей. Я стала единственным союзником Фаррен, я не должна ее подвести. Крепче сжимая руль вспотевшими ладошками, я ехала по ровной дороге, освещая путь фарами. Да, моя подруга безумная, но она не виновата в этом. Я всегда думала, что поведение ее матери Юфемии повлияло на воспитание и характер Фаррен, но я не переставала её оправдывать, говоря, что она хорошая девушка.

Она не желала мне зла. Я вдруг захотела спросить, так ли это. Повернулась к ней лицом и серьёзно сказала:

— Фаррен, ты ведь не бросишь меня одну в беде?

Но вместо ответа подруга рассмеялась. Звук её зловещего смеха ещё долго носился отголосками по комнате, когда я проснулась.

В первые секунды я не понимала, что случилось и где нахожусь. Но уже спустя мгновение заметила шевеление на кровати. Кореец, точно. Я в доме бизнесмена Забдиеля, который вытащил меня и «звезду» из пустыря, позволил мне решить дело, не привлекая полицию. Вспомнив это, моё сердце дрогнуло и зачастило от радости. Это он укрыл меня ночью. Откидывая приятный тёплый плед, я улыбнулась.

Кореец застонал и я поспешила к кровати. Он просыпается? Или в бреду? Чтобы убедиться, что у парня нет жара, нагнулась и приложила ладонь к его лбу. Именно в этот момент кореец открыл глаза. Я замерла и почти не дышала. А он смотрел на меня пристально, с удивлением.

— Нимфа? — произнёс он.

Я подумала, что не разобрала этого слова, поэтому изумленно уставилась на него.

— Что ты сказал?

— Какая красивая, — проговорил он. — Ты ангел? Я в раю?

Ничего не понимая, слегка отпрянула назад. Тут один из нас явно сумасшедший. Он говорил по-английски, значит, соображал прекрасно. Но к чему ему придуряться? Разозлившись, я вывалила на него всё и сразу:

— Вообще-то, тебя вчера похитили! Фургон, в котором тебя везли, перевернулся, и ты потерял сознание.

— Я не в больнице, — заметил парень, разглядывая узорчатые стены в спальне, его узкие глаза остановились на плакате рок-группы «Led zeppelin». Он долго смотрел на чёрно-белый постер, прежде чем спросил: — Где я?

А вот с этого момента начинается самое сложное. Я вздохнула и села прямо рядом с ним на кровати. Кореец не пытался подняться, и я знала, что после лекарства он будет чувствовать слабость и лёгкое головокружение. Доктор вчера успел предупредить.

— Ты меня похитила? — осведомился он. Его голос звучал мягко, что успокаивало меня.

— Нет. Но я вела фургон. Авария случилась из-за меня. Послушай, я тебе всё объясню, ты только выслушай и не перебивай.

Я сложила ладошки вместе, как бы умоляя его. А парень изучающе разглядывал меня, наверно, пытаясь составить обо мне представление.

— Это устроила моя подруга Фаррен.

— Фаррен, — повторил парень.

— Да, она и её знакомые. Я не знала, куда мы едем и зачем. Она всего лишь сказала, что у неё есть дело, а так как я хорошо вожу, то могу её выручить. Поверь, я узнала обо всём, когда ты был уже в фургоне. — Я видела, как парень приподнял брови, будто не верил в этот бред, но я всё же продолжила, не обращая на этот жест внимания: — Они всего лишь хотели развлечься, а меня использовали. Узнав такое, я, конечно же, начала протестовать, и мы с Фаррен поссорились. А потом… фургон перевернулся. Я потеряла сознание, а утром, когда очнулась, никого не было, кроме меня и… тебя… как выяснилось.

— И… куда же делась Фаррен?

— Не знаю. Видимо, бросила меня… — Я замолчала, не желая произносить слово «умирать». — Возможно, увидев нас без сознания, они испугались. Подумали, что мы… это… ну, ты понял.

Кореец ничего не сказал. Долю секунды он не сводил с меня глаз, а потом резко выдал:

— Мне надо позвонить своему агенту.

— Нет, пожалуйста.

— В смысле? У меня прервалось мировое турне… По вашей вине, между прочим! Ду Хён места себе не находит, а я торчу непонятно где, и неизвестно с какой целью ты меня здесь держишь. Я могу, хотя бы сказать, что со мной всё в порядке?

— Нет, — отрезала я.

— Нет? — возмутился кореец. — И после этого ты говоришь, что не похищала меня?

Как же мне было трудно говорить. Я не могла подобрать правильных