Лукавый ангел - Сандра Мэй

Вероятно, ему было под сорок, уж точно — глубоко за тридцать. Руки хорошие… Она всегда смотрела на руки, они многое способны рассказать о хозяине. У Дага Брауни руки были очень мужские, но при этом красивые, с довольно тонкими запястьями и длинными пальцами. Нечто вроде татуировки между большим и указательным пальцами — какой-то символ? Имя первой любви?

Глаза — черные, пронзительные и невыразимо тоскливые. Над ними сросшиеся густые брови, что в целом придает Дагу Брауни суровый и неприветливый вид. Шрам на виске, тонкий, светлый — видно, уже совсем старый.

Стройным атлетом его не назовешь, скорее уж борцом или боксером-тяжеловесом. Крупный — но двигается легко, словно танцует. Интересно, как он танцует, кстати?

Вряд ли у нее будет возможность выяснить это. Даг Брауни даже не старался сделать вид, что рад их с Биллом появлению. Совершенно очевидно, что ему в тягость ее общество.

Что ж, его можно понять. Судя по спартанской обстановке жилища и одежде, ее охранник до сего дня наслаждался собственным одиночеством и дикой красотой здешних мест, если это можно так назвать. Для елок на холме и заснеженных полей грубый свитер, армейская куртка и армейские же высокие ботинки, а также вытертые добела джинсы — в самый раз. Впрочем, все чистое, и пахнет от Дага Брауни хорошо — морем и лимоном, свежим ветром и хвоей. Приятный одеколон, очень мужской. Оуэн Клифф всегда выливал на себя нечто пряно-сладкое, отдающее ненавистной ванилью и амброй. От Херувима несло склепом. Билл Хоган пропах дешевым табаком и таким же дешевым «Олд спайс». Очко в зачет Дагу Брауни.

Но вот что действительно тревожит, так это чувственность, которая от Дага Брауни так и… прет! Элис сама удивилась такому сильному и не вполне приличному определению, пришедшему ей в голову. Впрочем, свидетелей все равно нет…

Возможно, все дело в том, что у нее слишком давно не было таких встреч… с мужчиной, от которого явно исходило бы ощущение мужественности.

Она спустилась по лестнице на первый этаж и замерла на пороге кухни, обводя взглядом небольшое помещение. Пожалуй, им здесь и не разминуться…

Даг Брауни поднял голову от тарелки и неприязненно уставился на Элис. Чувственность чувственностью, а положительных эмоций подопечная у него явно не вызывала. Он молча поднялся, положил на тарелку скворчащую свиную отбивную и поставил на противоположный край стола. Элис поколебалась — и осторожно опустилась на стул. Даг следил за ней исподлобья.

— Что-то не так? Сервировка… или обслуживание?

В его словах был вызов, и она вспыхнула, почувствовав его.

— Вовсе нет. Отбивная выглядит весьма соблазнительно. А обслуживание… мы ведь не в ресторане.

— Может, вы блюдете фигуру? Кресс-салата не завезли, так что пробавляемся чем можем.

— Ненавижу кресс-салат. А мясо очень люблю. Где вы берете продукты?

— Пока нигде. Затарился, когда въезжал. Теперь придется наведаться в магазин.

— Деньги у меня есть…

— Не говорите ерунды, барышня. Фуа-гра здесь все равно не найти, а по закону вы должны встать на довольствие полицейского управления.

Она хмыкнула и принялась за отбивную. Даг искоса наблюдал за ней, но Элис было все равно. Есть хотелось зверски. Закончив с трапезой, она спокойно посмотрела Дагу в глаза.

— Я вам не нравлюсь, верно?

Он пожал плечами.

— Я здесь не для этого, вы — тоже. Вы — моя работа.

— Вы — полицейский, как и Билл?

— Да.

— Служили вместе с ним?

— Да.

— В Лос-Анджелесе?

— Да.

— Но теперь не служите?

— Нет.

Она кивнула, налила себе яблочного сока и принялась пить маленькими глотками, оглядывая стены кухни. Совершенно очевидно, что вести светские беседы Даг Брауни не намерен. Интересно, почему он здесь живет? Просто уволился из полиции или прячется? От кого? Или от чего? Вопросы риторические, потому как объяснять он явно ничего не собирается. М-да, сложный человек. Хотя… Билл Хоган ему доверяет, а она доверяет Биллу Хогану. Этого вполне достаточно. Разговоры — это дань привычке. В конце концов, в «Маджестике» это было ее работой — разговаривать с клиентом, а Даг Брауни — не клиент. Совсем даже наоборот…

— Что это вы рассматриваете? Клопов ищете?

— Нет. Просто… здесь совсем нет…

— Чего еще?

— Рождественских украшений. Гирлянд. Венка из остролиста. Омелы. Еловых лап.

— Точно. Нету.

— Жаль.

— Не знаю. Не думал об этом.

— Что ж… спасибо за завтрак. Пойду к себе.

Она поднялась и вышла, покачивая бедрами из чистой мстительности. Впрочем, мстительность пропала втуне, поскольку Даг Брауни на нее и не посмотрел. Он отправился мыть посуду, и даже спина его выражала совершенно явственное облегчение, что Элис Джексон оставила его в покое.

Пообедали они уже в сумерках, и Элис Джексон по-прежнему пялилась на стены кухни, а Даг молчал. Потихоньку в нем закипал гнев на Билла Хогана. Какого черта надо было соглашаться на эту авантюру?! Элис Джексон в списке тех, кого Даг не хотел бы видеть в этом доме, занимала почетное первое место.

У себя в комнате он пытался читать, слушал радио, разжигал камин, потом плюнул на все и улегся спать. Разумеется, это мероприятие было обречено на провал с самого начала. Во-первых, было слишком рано, хотя стемнело до такой степени, что хоть глаз выколи. Во-вторых… заснуть, зная, что через пару комнат от него расположилась эта карамельно-шоколадная Элис Джексон, было невозможно.

В голову лезли всякие неприличные картинки типа тех, которые более приличествуют подростку в период самого жестокого пубертата. Элис Джексон снимает джинсы, Элис Джексон снимает свитер, Элис Джексон снимает все остальное и принимает душ, а вода течет по гладкой коже, и мокрые пряди волос змеями расползаются по гладким точеным плечам…

Чтобы не дойти до ручки, Даг стал злиться. Вспоминал весь сегодняшний день, перебирал в памяти их короткие и бессодержательные разговоры… скорее даже реплики.

Рождественские гирлянды! Сейчас, размечталась! Может, еще в костюм зайчика нарядиться? Он здесь не для того, чтобы праздновать Рождество. Это нора, в которую он заполз зализывать раны и жалеть себя. Да, именно так! Самому себе он может в этом признаться. Жалеть себя и ковыряться в собственных ранах. Елочки-гирлянды и хлопушки-шарики тут совершенно ни при чем.

И какого черта она лезет к нему со своими расспросами насчет службы в полиции и дружбы с Биллом? Это не ее дело, а он вовсе не обязан ей отвечать. Ей стоило бы быть поразговорчивее, когда убили Сэнди Милверер. Ее подружку, между прочим. Юную девчонку, которую… которая…