Германия глазами иммигрантки (СИ) - Окоменюк Татьяна

Наших соотечественников, и в самом деле, в домах престарелых встретишь нечасто. Почему? Во-первых, по мнению специалистов, наши земляки не доживают до столь преклонного возраста, как коренные. Привезенные с родины болячки, подорванный иммунитет, дурные привычки (особенно у мужчин), многочисленные стрессы и огромная психологическая нагрузка, сопровождающие борьбу за свое место под немецким солнцем, оторванность от привычных круга общения и рода деятельности, как известно, здоровья не добавляют.

Во-вторых, привычка жить вместе нескольким поколениям и здесь, в новых условиях, никуда не исчезает. Строя дом, наши люди (особенно жившие ранее в деревнях и райцентрах) планируют место, а то и целый этаж, для стариков, для среднего поколения, для молодежи. И, проживая вместе, совершенно естественно ухаживают друг за другом: сначала бабка за внучкой. Затем – внучка за бабкой. В-третьих, чувство дома для нашей ментальности куда важнее медицинского присмотра. Как писал когда-то Тарас Шевченко: «В своей хате – своя сила, и правда, и воля».

В-четвертых, наш человек просто стыдится перед родственниками, знакомыми, да и перед самим собой отдать родителя в приют. Он живо представляет себя на месте старика и не желает подобной участи, ведь что посеешь, то и пожнешь.

Я вовсе не берусь осуждать тех, чьи родители доживают свой век в домах престарелых. Обстоятельства у каждого сугубо индивидуальны. Конечно, некоторые могут ухаживать за родственниками сами, получая за это деньги по уходу. Но очень часто у многих нет такой возможности: молодые много работают или живут в другом городе. При таких обстоятельствах качественный уход за старыми людьми невозможен. И тогда выход только один…

По долгу службы, мне на родине доводилось бывать в различных домах престарелых. Руководители этих заведений с гордостью демонстрировали мне медицинское оснащение, полученное в качестве гуманитарной помощи из Германии: «Посмотрите, какие замечательные кровати прислали нам немцы. Представляете, они могут сами подниматься, опускаться, поворачиваться влево и вправо. А вот какие тонкие иголочки с пластмассовой насадочкой! Теперь старички не будут во время уколов шарахаться от шприцев с толстыми, шилоподобными иглами. Достаточно подсоединить к иголочке шнур «системы» с лекарством и никаких лишних отверстий в теле. А здесь, в кладовке, у нас, сухое немецкое питание: вот печенье, шоколад, сухое молоко, кофе. В общем, старички наши теперь, как сыр в масле катаются. Особенно, если учесть, что получают на руки двадцать пять процентов своей пенсии. Я тогда чуть было не обзавидовалась их «счастливой» старости. Спустя несколько лет, работая над подобным репортажем на немецком материале, я посетила несколько домов престарелых в Ольденбурге. Тут, конечно, никто не радуется самопереворачивающимся кроватям, удобным креслам-каталкам и шприцам с тонкими иглами. И карманных денег у жильцов домов старости куда больше, чем у их украинских ровесников. И тратится на них в месяц в среднем две-три тысячи евро. И уход за ними осуществляется на самом высоком уровне.

Немецкие дома престарелых, действительно, поражают своим комфортом и хорошей оснащенностью. В каждом из них имеются маленькие бары, кафе или просто холлы для встреч, где можно поболтать с посетителями, выпить вина или пива. Один раз в месяц для пациентов проводят богослужение. Мобильные старички принимают участие в экскурсиях и поездках. Для них организовываются музыкальные и литературные вечера; празднуются дни рождения: регулярно проводятся лечебная физкультура, массаж, психологический тренинг, тренинг памяти и др. Так что, если и считать пребывание в доме престарелых карой божьей, то не лишним будет напомнить, что за карой этой следует еще «постоять» в очереди. Ожидание комнаты на одного человека в среднем составляет от одного месяца до полугода, а для получения отдельных апартаментов и того больше. Мужчинам следует дожидаться вакансии значительно дольше, т.к. в домах престарелых количество мужских мест, как правило, составляет только 20—30% от общего числа.

Так чем же все-таки являются для наших соотечественников немецкие дома престарелых: наказанием или благом? Как известно, абсолютной истины не существует. Все зависит от точки зрения.

МОЛОДЕЖНЫЕ ПРОБЛЕМЫ

Аты-баты, шли солдаты…

Начну с анекдота: «Преподаватель – студенту:

– Вы были в армии?

– Нет. А что?

– Могу устроить».

Иностранец юмора не поймет. То ли дело наш земляк. Он-то как раз в курсе дела, что ученье – свет, а неученье – армия. А потому в вузы у нас ломятся все без исключения, руководствуясь постулатом: «Армия – хорошая школа жизни, но лучше пройти ее заочно». Некоторым это удалось: тем, у кого военная кафедра имелась, кто успел до призыва соорудить двух детей, у кого подсуетились родители, с детства «зачислившие» дитя в аллергики или энурезники.

Но большинству представителей сильного пола довелось-таки поносить сапоги с портянками, и они всю жизнь вспоминают свою бравую службу, кто с грустью, кто со смехом, но мало кто с ностальгией. Почти у каждого из них был свой старшина Дуб или прапорщик Кулак, изрекавший перлы: «По команде „Отбой!“ наступает темное время суток» или «Сейчас я разберусь как следует и накажу кого попало». Одним словом, кто в армии служил, тот в цирке не смеется. Разумеется, все вышесказанное касается старшего поколения.

Младшее же, исполняющее свой воинский долг уже в Германии, часто и представления не имеет о том, что такое дедовщина или унижение человеческого достоинства. Да и сама служба здесь, если сравнивать с нашей, и не служба вовсе, а так, спортивно- оздоровительный лагерь. И не спорьте! Во-первых, армии той – всего девять месяцев. Во-вторых, есть возможность выбора места службы, как правило, вблизи от дома (ориентиром служит расстояние в пятьдесят километров). В-третьих, основная масса попадает в Бундесвер не в восемнадцать, а после двадцати. Разница, согласитесь, немаловажная. В-четвертых, условия прохождения службы здесь более мягкие. Выходные и праздники можно проводить дома. Проезд в общественном транспорте бесплатный. Большие скидки предоставляет немецкая железная дорога. Кормят, как на убой, строго по расписанию. Как правило, предоставляют выбор из двух разных комплексных обедов. Обмундирование выдают новое. Казарма вовсе не похожа на спортзал с длинными рядами двухэтажных коек, скорее, напоминает рабочее общежитие, где в комнате с туалетом и душем соседствуют четверо-шестеро солдат. Рабочий день у солдат заканчивается в семнадцать часов, после чего они вплоть до завтрака следующего дня располагают своим личным временем. Отбоя, как в российской армии, здесь нет, как нет и обязательной утренней зарядки.

Не подумайте только, что армейская жизнь в Германии – сплошной зефир в шоколаде. Разумеется, есть здесь и сложности адаптации: боли в суставах от непривычных телодвижений, мозоли от нерастоптанных ботинок после марш-бросков с полным снаряжением на горбу. Ранние побудки в шесть- полседьмого. Особенно несладко приходится гренадерам, то бишь, пехоте, которая, будучи «царицей полей», знай роет окопы да бегает за танками. Может быть, именно поэтому большинство новобранцев просится в артиллерию или в танковые войска. А если уж повезет попасть в парашютно-десантные – это вообще шик с отлетом. Но везет, как известно, не всем. Тех, кому не везет, мысли одолевают всякие. Например, можно ли «откосить» от выполнения воинского долга? Увы, «откосить» нельзя! Германия – одна из немногих стран в Европе, где сохранилась всеобщая воинская повинность, предусмотренная основным законом ФРГ. Освобождаются от нее лишь в том случае, если специальная комиссия вынесла решение о непригодности по состоянию здоровья. Есть еще несколько причин, рассматривающихся в качестве серьезных, например, религиозно-пацифистские убеждения, наличие которых необходимо подтвердить. Есть и такая «отмазка», которая на нашей территории не прокатила бы ни в жизнь: отвращение к службе Бундесвере на том основании, что твой дед или прадед служили в вермахте, и рассказы об их деяниях вызывают у тебя отрицательные эмоции. Впрочем, за полных дураков немцев считать тоже не стоит. Подобные заявления тщательно проверяются специальной комиссией, и если она даст соответствующее заключение, то – шагом марш на альтернативную службу, длящуюся, как правило, на два месяца дольше обычной. Так что, кто кого обхитрил, это еще вопрос. К тому же, социальную службу медом не назовешь. Это – работа в домах престарелых, больницах, детских учреждениях. Заявление о желании проходить альтернативную службу необходимо подавать еще до начала призыва. Кто не успел, тот опоздал. В большинстве случаев, немецкий отказник обязан сам найти место для прохождения социальной службы.