Любить Нельзя Забыть (СИ) - Романенко Оксана

— И попрошу, — с нажимом продолжила я, не обращая внимание на возглас, — быть предельно внимательными и соблюдать дисциплину. Спасибо.

Я прошла и села за учительский стол. Кончики моих пальцев слегка дрожали, а сердце ухало Где-то в районе живота.

«Соберись» — сказала я себе, а вслух произнесла, открывая журнал:

— Давайте сначала отметим отсутствующих, заодно и познакомимся.

— Я с удовольствием с вами познакомлюсь! — Опять этот бас. И опять смех.

— Кто это сказал? Встаньте и представьтесь!

Басившим оказался высокий смуглый парень с задней парты.

— Михеев Сергей.

— Так вот, Михеев Сергей, еще один подобный комментарий и я поставлю вам неуд за поведение. Садитесь.

Парень хмыкнул и сел на место.

— Продолжим.

Я нарочито медленно называла фамилии учеников, оттягивая неизбежное приближение буквы Р.

С первых секунд, только зайдя в класс, я сразу заметила Олега, сидевшего на первой парте в среднем ряду и теперь изо всех сил старалась туда не смотреть. Но всё же пришлось, когда я дошла до его имени в списке.

— Ракитин Олег.

Олег взглянул на меня исподлобья. Я ожидала нечто подобного, но слегка опешила от ненависти, которая явно читалась в его глазах.

«Уж лучше пусть ненависть, чем любовь», — решила я. Тем не менее, такое его отношение, неприятно кольнуло.

— Здесь, — процедил он сквозь зубы и отвернулся к своей соседке, Что-то сказав ей на ухо. Девочка заулыбалась и кокетливо поправила волосы.

Каким-то чудом мне удалось завладеть вниманием класса и более-менее сносно я смогла провести урок, хотя все время чувствовала на себе хмурый взгляд Олега Ракитина. Спасительный звонок разорвал тишину, и дав задание, я с облегчением выдохнула. Всё, испытание пройдено.

Я снова села за учительский стол и сделала вид что внимательно изучаю журнал, ожидая когда все ученики освободят кабинет.

— Олежек, ты идешь? — спросил тонкий девичий голосок.

— Иди, я скоро.

В классе воцарилась тишина. Я услышала шаги и подняла голову. Я смотрела, как Олег приближался к моему столу. Руки снова задрожали. Он остановился и глядя на меня в упор, спросил:

— Ты спишь с ним?

От неожиданности я выронила ручку. Может мне послышалось?!

— Что вы сказали? — спросила я вдруг осипшим голосом.

— Ты трахаешься с ним?!

Я задохнулась. Да как он смеет?!

Шок от его хамского вопроса быстро сменился злостью, и не отводя глаз, я четко, разделяя слова произнесла:

— Вышел вон из класса! — И со всей силы ударила ладонью по столу.

Несколько тяжелых мгновений он смотрел на меня. Желваки играли на его скулах, а губы кривились в горькой усмешке. Он резко развернулся, и прежде чем за ним захлопнулась дверь, я услышала:

— Сука.

Глава 8

Олегу хотелось рвать и метать! Он выскочил из школы раздетым на мороз, стрельнул у стоящих на крыльце пацанов сигарету и затянулся. Ему было пофиг, что его могла увидеть тётя или другие учителя. Сейчас ему не хотелось быть хорошим мальчиком, хотелось всадить во что-нибудь кулак со всей дури или набить кому-нибудь морду.

Сука! Он знал, что она услышала, и наверняка подумала, что это он ей бросил на прощанье. На деле же, это было скорее возгласом отчаяния. Хотя, пусть думает, ему на это тоже наплевать! В клубе задницей крутить перед мужиками, разодетой как на съём и приезжать с каким-то динозавром к школе, обнимаясь у всех на глазах — это для неё оказывается норма!

Олег думал, она другая, а она только строила из себя недотрогу. Он как дурак, всё утро цветы в каталоге выбирал, самые дорогие заказал. Как пришел тогда с клуба, спать не ложился, всё думал о ней, мечтал… Это ведь он тот медляк попросил диджека поставить, а потом караулил на танцполе, лишь бы её не перехватили.

Олег когда увидел ее в клубе, сначала подумал, померещилось, потом пригляделся — ОНА! Другая, роскошная, дорогая. Кровь бросилась в голову, увидев как к ней Лавров подсел, а потом какие — то чуваки за их столиком обосновались.

Вискаря залпом опрокинул, хотя против алкашки был всегда, аж Лекс присвистнул. Поэтому и был таким смелым, прижимая её к себе в танце. Представлял, что она его, с ума сходил от наслаждения, чувствуя её тело своим.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

Это не только похоть, это нечто другое, раздирающее душу и сердце, заполняющее мысли и разум. Мучительно-сладкое запретное чувство. Она никогда не будет его и от этого хотелось её еще больше. Убежала. Не стал останавливать. Видел, как с подругой уехали и вскоре сам домой отправился.

Утром в понедельник, возле школы, увидел её с этим динозавром, чуть не сдох. Обняла его, поцеловала. Как представил, что она спит с ним… Нет, не стал представлять, слишком больно.

Вечером Лекс позвонил, позвал к себе: девочки, травка, все дела. Отказался. Не хотел он этих приторных тёлок, размулёванных, без интеллекта, с примитивным набором слов. Одноклассницы его тоже не вставляли, вон, Наташка рядом все время крутится, соблазняет, а он Анну хотел, одну её — нежную, взрослую, недоступную…

Позвонил дядь Саше, отцовскому армейскому другу, тренеру по боксу, поехал в его спортивный клуб и два часа без отдыха сначала грушу отбивал, а потом с дядькой в спарринге. Тот, конечно, сообразил, что с ним Что-то неладное, но спрашивать не стал, только время от времени удивленно брови поднимал. Похлопал по плечу, когда закончили и головой покачал, но так ничего и не спросил. Хороший дядька, любил его Олег, как родного отца, с пеленок знал. Хотел было открыться ему, но горло как обручем скрутило. Приехал домой и рухнул без сил.

А урок этот проклятый. Как под дых, когда она зашла в класс, такая красивая, в своем строгом костюме, закрытом, и от этого еще больше соблазнительном. Девчонки сразу зашушукались, Наташка напряглась, а Серый как всегда в своем репертуаре, так и хотелось встать и по морде ему заехать, чтобы рот свой закрыл!

Он слушал как Анна вела урок и не слышал. Перед глазами она и её динозавр. Сидел и от злости сжимал кулаки под партой. Специально медлил, чтобы одному с ней в классе остаться, не хотел говорить, то что сказал, но слова сами вырвались, от ревности совсем голову потерял. Послала. Теперь всё. Не простит его.

Олег затянулся в последний раз, выкинул сигарету, вскинул голову и посмотрел в затянутое хмурое небо. Совсем как у него на душе.

Как же забыть её?! Как разлюбить?! Как?

Глава 9

Вот и настало 31 декабря. С утра я сделала дома генеральную уборку и украсила красивую серебристую ёлочку, которую вчера купила в торговом центре. На ужин я пригласила Лену с Вадимом. Мы договорились, что часиков в десять, они подбросят меня до мамы, а сами дальше поедут праздновать в ресторан. Звали с собой, но я отказалась. Для меня Новый Год — семейный праздник. Лучшего время препровождения, чем сидеть на диване рядышком с мамой, в любимой байковой пижаме и с тарелкой оливье в руках, смотря при этом старую добрую Иронию, я не могла себе представить. Домашний мамин уют для меня всегда ценнее любых ресторанов. Это как снова вернуться в детство — запах елки, мандарин и любимые советские комедии.

Я старалась не думать о Олеге и не вспоминать тот ужасный инцидент, после которого я ещё минут двадцать сидела на стуле, как громом поражённая, не в силах подняться с места. Я не ожидала, что он зайдет так далеко. Я не злилась на него, несмотря на последнее слово в мой адрес. Скорее, мне было грустно. Грустно от того, что он мне нравился, и я, наконец, смогла себе в этом признаться. Грустно от того, что ему нравилась я, и видя его переживания, я ничем не могла ему помочь.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

Что ж, первые сильные чувства не всегда приносят счастье и радость, а зачастую бывают горькими и мучительными.

Жаль, что такой вот Олег не встретился мне в мои семнадцать лет…

А вчера в торговом центре я встретила его.

Я долго выбирала новогодние подарки, а так как покупки всегда быстро меня утомляли, я решила передохнуть и выпить кофе с десертом. Зайдя в кофейню, я села и сделала заказ. Обожаю латте и вишневый чизкейк. Я, вообще, кофеманка и не представляю себе жизнь без кофе.