Рассмеши дедушку Фрейда - Наталья Александрова

Кофе распространял по комнате головокружительный аромат, тенор-саксофон выводил выразительное соло – жизнь, одним словом, была прекрасна и удивительна.

Хотя чего-то в ней не хватало.

Маркиз потянулся, приглушил музыку и достал с полочки у музыкального центра потрепанную записную книжку в кожаном переплете. Это была не та знаменитая записная книжка, куда Леня записывал координаты самых разных специалистов, чьими услугами он пользовался по служебной надобности, – от финансовых аналитиков, дипломированных искусствоведов и мастеров по изготовлению чучел до могильщиков с Богословского кладбища. Ту книжку Леня берег как зеницу ока и держал в тайнике. Эту же он если от кого и прятал, то только от Лолы, поскольку в ней были записаны имена и телефоны его знакомых девушек и женщин.

Хотя они с Лолой с самого начала договорились не вмешиваться в личную жизнь друг друга, Лола иногда вела себя как самая настоящая ревнивая жена, и Леня старался лишний раз не раздражать боевую подругу.

В этой записной книжке все записи были зашифрованы, хотя шифр был очень несложный. Например, «Коля Иванов» следовало читать как «Оля Иванова», «Витя Сидоров» – как «Вика Сидорова», а с Женей Рудейко вообще не было никаких проблем.

Маркиз переворачивал страницу за страницей, раздумывая, кому из знакомых позвонить. Юра Воронов – кто же это? Ах да, конечно, это Юля, секретарша из одной компании. Симпатичная девушка. Но против ее фамилии стоял условный значок, из чего следовало, что Юля больше не Воронова, что она благополучно вышла замуж за шведского бизнесмена и вряд ли откликнется на Ленин звонок. Так, а кто у нас на этой страничке, Миша Перепелкин? Ах да, это Маша, светловолосая продавщица из парфюмерного магазина. У нее была одна неприятная, на взгляд Маркиза, особенность: Маша постоянно пользовалась разными духами из числа тех, которыми торговала, поэтому каждый раз появлялась в облаке нового аромата. Леня же предпочитал постоянство, по крайней мере, по части парфюма. Да, но эта Маша год назад уехала за границу и тоже стала временно недоступна.

Он снова перевернул страницу, и в это время телефон требовательно зазвонил.

В первое мгновение Маркиз подумал, что кто-нибудь из дам прочел его мысли и решил сделать шаг навстречу.

Но уже в следующую секунду он сообразил, что звонит не обычный мобильник, а тот специальный телефон, по которому с ним могли связываться потенциальные заказчики.

Надо сказать, финансы Маркиза пока находились в удовлетворительном состоянии, так что особенной необходимости браться за новое дело не было. С другой стороны, Леня несколько застоялся без работы, как породистый скаковой конь застаивается без скачек и соревнований. Не говоря уже о том, что отказываться от заказов без веских причин было не в его правилах – это могло плохо сказаться на профессиональной репутации.

Леня поднес аппарат к уху и твердым, уверенным голосом, который должен был произвести должное впечатление на клиента, произнес:

– Слушаю вас!

– Только на вас я надеюсь! – выпалил незнакомый женский голос. – Только вы можете меня спасти!

Леня помрачнел: он не слишком любил женщин-заказчиц и считал их особами непредсказуемыми и ненадежными. Не говоря уже о том, что ему было не по душе, когда к нему обращались в возбужденном и расстроенном состоянии: заказчик должен обдумать свое поручение, принять взвешенное решение и только тогда обращаться к специалисту высокого класса, каким Леня не без основания себя считал.

– Кто посоветовал вам обратиться ко мне? – осторожно спросил он.

В ответ дама назвала имя весьма уважаемое в тех кругах, где вращался Леня. Это был человек умный и осторожный, он не стал бы впутывать Маркиза в темную историю. Его рекомендации Леня вполне доверял.

– Вы знаете мои расценки? – задал он следующий вопрос, все еще смутно надеясь отбиться от заказа.

– Деньги не имеют значения! – без раздумий ответила клиентка.

Маркиз вздохнул и предложил встретиться на следующий день в небольшом загородном ресторане.

– Я очень прошу, давайте встретимся прямо сейчас, – взмолилась заказчица. – Это вопрос жизни и смерти!

Леня вздохнул и согласился, хотя такой поворот дела ему понравился еще меньше. Маркиз очень не любил вопросы жизни и смерти и предпочитал безопасный отъем произведений искусства или драгоценностей.

Ресторан, в котором они с заказчицей условились встретиться, находился в тридцати километрах от города, на самом берегу Финского залива. Леня оставил машину на шоссе и последние двести метров прошел по вьющейся среди сосен тропинке. На вершине песчаной дюны стояло легкое здание из металла и стекла. Леня сел за столик на открытой террасе, над которой нависал бетонный козырек, надел черные очки, чтобы глаза не слепило солнце, отражающееся от глади залива, и огляделся.

На пляже было малолюдно – море не прогрелось, пляжный сезон пока не начался. Не говоря уже о том, что в этом месте берег был каменистым и не особенно подходил для любителей раннего загара. Только несколько особенно упорных любителей балтийского солнца разлеглись на камнях у самой кромки прибоя, и еще парень в джинсах и бежевой бейсболке выгуливал красивого бежевого ретривера. Он бросал псу короткую палку, ретривер заходился лаем, мчался за палкой и приносил ее хозяину. Похоже, обоим это нисколько не надоедало.

Возле Лени появился вежливый официант. Леня заказал кофе-эспрессо и продолжил осмотр местности.

Погода была прекрасной, на горизонте виднелись контуры Кронштадта, и можно было различить купол знаменитого собора. Маркиз вспомнил, как его бабушка когда-то говорила об особенно прозрачном чае: «Кронштадт видно».

Ресторан по дневному времени тоже был пуст, только за соседним столиком сидела семья – молодые родители и капризный ребенок лет пяти. Мальчишка то и дело хныкал, чего-то требовал у родителей, в общем, всячески портил им жизнь. Леня хотел пересесть за другой столик, подальше от нарушителя спокойствия, но передумал – с того места, где он сидел, идеально просматривались все подходы к ресторану.

Официант принес чашечку горячего кофе и непременный стакан с холодной водой. Леня пригубил кофе, откинулся на спинку стула и снова принялся наблюдать за ретривером.

Когда пес принес палку хозяину в четырнадцатый раз, Маркиз взглянул на часы.

Назначенное им время встречи давно уже прошло.

Леня допил кофе и сделал официанту знак принести счет. Ждать сверх условленного времени больше пяти минут он считал недопустимым и сейчас задержался только из-за хорошей погоды и покоя, каким все здесь дышало. Семья с ребенком покинула ресторан, и стало совсем тихо. Официант положил на стол чек в кожаной папочке и безмолвно удалился. Леня открыл папку, чтобы вложить купюру. Случайно он бросил взгляд на чек и вдруг заметил поверх отпечатанных цифр несколько косо написанных от руки строчек.

«Извините, я не смогла прийти, – разобрал он не без труда: буквы были неровные, с сильным наклоном. – Это было опасно. Встретимся в субботу в час дня на Серафимовском кладбище, возле камина на Тверской дорожке».

– Что за тайны мадридского двора? Какой еще камин на кладбище? – недовольно пробормотал Леня и сделал знак официанту.

Тот стремительно приблизился, слегка склонился и спросил:

– Вы чем-нибудь недовольны?

– Я всем доволен. – Леня сунул в руку официанта крупную купюру. – Я только хочу знать, кто это написал.

Он протянул чек с нацарапанной запиской.

– Это чек, его пробили на кассе, – начал официант, но сразу осекся.

– Я о том, что здесь написано. – Леня пристально взглянул на официанта. – Где эта женщина?

– Не понимаю. – Официант действительно выглядел растерянным. – Никто, кроме меня…

Вдруг лицо его перекосилось от ужаса.

Он смотрел на то, что происходило за Лениной спиной, и пытался что-то выговорить, но у него не выходило. Маркиз стал поворачиваться, но тут у него над головой раздался громкий треск.

Нависающий над террасой бетонный козырек со скрежетом оторвался от опоры, накренился и поехал вниз. Все происходило как в замедленной съемке. Должно быть, все заняло какие-то доли секунды, но эти доли удивительно растянулись. Леня оттолкнул стол и вскочил. Краем глаза он успел увидеть, как кофейная чашка упала и разлетелась вдребезги. Дальнейшими Лениными действиями руководило не сознание, а инстинкт. Он изо всех сил толкнул замешкавшегося официанта, так что тот вылетел с террасы и упал на песок. Сам Леня прыжком вылетел в другую сторону и покатился по склону дюны.

Секундой спустя он поднялся, отряхиваясь от песка и сосновых игл, и повернулся в сторону ресторана. Бетонный козырек обрушился на террасу, раскололся на несколько частей и раздавил столы и легкие плетеные стулья. Над обломками кружилась цементная пыль. Сам ресторан уцелел, и сейчас из дверей испуганно выглядывал немногочисленный персонал. Спасенный Леней официант стоял на коленях и раскачивался из стороны в сторону. Со стороны берега прыжками приближался любопытный ретривер.