Водяра - Артур Таболов

Когда-то, еще в студенческие годы, во время очередной поездки с девчонками на пикник в Фиагдон Тимур поделился с Алиханом мыслью, которая иногда возникала у него при виде завораживающих взгляд горных красот:

- Построить бы здесь дом. И никаких курортов не надо.

- Гостиницу, - уточнил Алихан. - Частную. С номерами "люкс". С осетинской кухней. И обязательно с конюшней. Конные маршруты по горам, а? Отбоя от туристов не будет!

- Тогда уж и с вертолетной площадкой, - развил тему Тимур. - А что? Воздушные прогулки - очень неслабо!

- Отель "Мечта идиота", - подвел итог Алихан.

Посмеялись, забыли. В то время ни одному здравомыслящему человеку и в голову не могло придти, что можно вот так просто взять и построить частную гостиницу. Нельзя потому что нельзя. Запрещено все, что не разрешено. И вдруг выяснилось, что можно, были бы деньги. Разрешено все, что не запрещено. Открытие было обескураживающим. Многие так и не поняли, что нет уже никаких пут, и продолжали жить так, будто они все еще есть, только стали невидимыми. Так коза, привыкшая пастись на пятачке, ограниченном длиной веревки, которой она привязана к колышку, там и пасется, хотя веревку убрали.

Тимур и сам не сразу поверил в реальность затеи. Но почему не попробовать? И был изумлен легкостью, с какой все стало получаться. Он давно присмотрел двухэтажное здание на окраине Фиагдона. Лет десять назад в нем размещался профсоюзный профилакторий Минздрава, потом произошла авария в котельной, отдыхающих и обслугу выселили, но ремонтировать почему-то не стали. Так и стоял профилакторий бесхозным, здание разрушалось, сад дичал, территория зарастала бурьяном. Тимур встретился с председателем профкома, они быстро нашли общий язык. Профсоюзный деятель получил новенькие "Жигули" и подписал с Тимуром договор о долгосрочной аренде профилактория и всей прилегающей территории с последующим правом выкупа.

А дальше все начало цепляться одно за другое с неудержимостью камнепада, порожденного одним-единственным камешком, стронутым со склона в нужное время в нужном месте. Тимур нанял бригаду опытных строителей-чеченцев, достал транспорт, всеми правдами и неправдами наладил бесперебойную поставку стройматериалов. И всего через полгода состоялось открытие первой в Осетии частной гостиницы. Среди приглашенных были самые влиятельные люди - и по положению во власти, и по реальному влиянию в жизни республики. Алихан, с одобрительным интересом следивший за бурной деятельностью друга, уговорил приехать на торжество своего научного руководителя, ректора Северо-Осетинского университета, члена бюро обкома партии Ахсарбека Хаджимурзаевича Галазова.

Это был очень важный момент. Активность частных предпринимателей застала партийное руководство врасплох. Она была вроде бы в русле горбачевской политики перестройки, но одновременно вызывала большие сомнения в своей, как бы это сказать, идеологической стерильности. От того, как будет воспринято беспрецедентное появление частной гостиницы, зависела и судьба предприятия Тимура, и отношение к другим частникам. Уничтожить все ростки самодеятельности было проще простого, достаточно дать указания прокуратуре, а уж к чему прицепиться, следователи найдут. И было к чему прицепиться. Все расчеты в Осетии шли наличными, из рук в руки, никаких договоров не составлялось, а те, что составлялись для формы, были не в состоянии выдержать даже самой поверхностной прокурорской проверки.

Но все получилось как нельзя лучше. Окунувшись в атмосферу праздника, поддавшись очарованию здешних красот, восхищенный отделкой холлов, ресторана, номеров-люкс с новомодными джакузи и особенно конюшней с десятком ухоженных ахалтекинцев, почетный гость, подняв тост, сказал:

- На примере этой гостиницы мы видим, как успешно реализуется политика партии и лично Михаила Сергеевича Горбачева в поддержке творческой инициативы, направленной на улучшение условий жизни и отдыха трудящихся и их семей. Примечательно, что во главе нового дела, как это было всегда, стоят коммунисты, такие как наш молодой товарищ Тимур Русланов. Мы, конечно, не могли дать ему такого партийного поручения. Но если бы мы ему такое партийное поручение дали, я сказал бы сейчас, что он его успешно выполнил. Он сдал нелегкий экзамен на предприимчивость и упорство в достижении цели. Давайте зачетку, Тимур, я ставлю вам "отлично".

Праздник удался. Поздно вечером гостей развезли по домам, а на другой день приехала съемочная группа владикавказского телевидения и корреспонденты местных газет. Реклама сделала свое дело. Номера в "Фиагдоне", как назвали гостиницу, заказывали за месяц. Правда, не трудящиеся, которым это было не по карману, а состоятельные люди, которых, как оказалось, было великое множество. Приезжали на выходные, чаще всего с любовницами, оттягивались по полной программе и преисполнялись к Тимуру самыми теплыми чувствами. Бывали и крупные чины из правительства, Генеральной прокуратуры и Министерства внутренних дел, тоже с любовницами. Счета, чисто символические, они, как правило, забывали оплачивать, а Тимур не напоминал. За короткое время он расширил свои связи с влиятельными людьми до таких приделов, о каких и мечтать не мог.

Но даже не на новоявленных нуворишей, швыряющих деньги без счета, делал он основную ставку. Самыми выгодными клиентами были иностранцы, зачастившие в Осетию, по большей части почему-то немцы из ФРГ - и туристы, и серьезные бизнесмены, присматривающиеся к российскому рынку, который только-только начал приоткрываться для Запада. Они платили не деревянными рублями, а твердой, свободно конвертируемой валютой, как тогда называли доллары и немецкие марки.

Тимур наладил связи с руководством республиканского "Интуриста", отдых в элитном отеле-клубе "Фиагдон" был включен в программу всех экскурсионных маршрутов, стало традицией устраивать в горном отеле прощальный ужин. Гостей встречал фольклорный ансамбль, одетые в национальные костюмы девушки обносили всех кукурузной самогонкой - осетинской текилой, как она называлась в буклетах. Сопровождавшие группы гиды "Интуриста", проинструктированные Тимуром, залпом выпивали самогонку и бросали на подносы доллары и марки, как бы демонстрируя местный обычай. Гости послушно следовали их примеру. Этот фокус придумал сам Тимур и очень веселился, подсчитывая халявную прибыль. Но основной доход, конечно, давало обслуживание туристов.

Это были серьезные деньги, гораздо более серьезные, чем те, что приносила работа на заводе и в кооперативе. И самое странное, что они доставались не тяжким трудом, а будто между прочим, играючи, в деле, затеянном для собственного удовольствия. Иногда Тимур испытывал даже угрызения совести, как путник, который вместо того, чтобы следовать намеченным маршрутом, принялся беспечно разгуливать по окрестностям.

Отмена запрета на частнопредпринимательскую деятельность была единственным безусловно положительным результатом перестройки. Все остальное вызывало настороженность. В Кремлевском дворце съездов народные депутаты яростно атаковали шестую статью Конституции о руководящей роли КПСС. Тимур недоуменно пожимал плечами. Зачем? Ну, отменят статью, и что? У партноменклатуры отберут власть? Да никогда. Слишком глубоко проникли ее корни во все области жизни. И даже если вдруг такое произойдет, еще не известно, чем это обернется. Власть, какая бы она ни была, всегда лучше безвластия. Особенно для Северного Кавказа с его непрочным миром.

- Поздравляю. Наконец ты стал думать, как осетин, - заметил Алихан, когда Тимур поделился с ним своими сомнениями. Его тоже тревожило то, что происходило в Москве. И чем дальше, тем меньше нравился Горбачев.

- Болтает, - с раздражением говорил он и предрекал: - Доболтается.

К тому времени Дзасохов стал членом Политбюро и секретарем ЦК КПСС, вместо себя оставил Галазова, совместившего должности Председателя Верховного Совета республики и первого секретаря Северо-Осетинского обкома партии. Алихан состоял при нем референтом и, как понял Тимур, транслировал настроения, царившие в высших начальственных сферах.

Мрачный прогноз Алихана подтвердился неожиданно быстро. Однажды рано утром он приехал к Тимуру, поднял его с постели и включил телевизор:

- Смотри!

По всем каналам шла трансляция "Лебединого озера". Потом передали обращение ГКЧП.

- Понял? - закричал Алихан. - Ты понял? А что я говорил? Доболтался!

Требовательно и, как показалось Тимуру, тревожно загремел телефон. Звонил первый секретарь райкома партии, сам. Директива обкома: срочно выехать на заводы, провести митинги в поддержку.

- В поддержку кого? - спросил Тимур.

- Нашел время шутить! Кого! - гаркнул первый секретарь и бросил трубку.

Алихан расхохотался, будто и в самом деле услышал хорошую шутку. Тимур с недоумением на него посмотрел.

- Не понимаешь? - удивился Алихан.