Солнце в кармане - Вячеслав Перекальский

— Метко вы подметили. "По Ту Стороннее Общество" — социальное дно…

— Стоп! Ты понял. Я говорю не о каком-то "городском дне", — семьдесят процентов населения, это "дно"? А "официальные бомжи", что, — "дно дна"?

Это именно "По Ту Стороннее Общество", со своей законодательной и исполнительной властью, со своей экономикой, наконец. Милиционеры, если из местных, участковые, проверяющие счетчиков всяких разных, — есть чуть ли не единственные посредники между ихним миром и нашим. И своих они не выдают.

И мы, по большому счету, об этом обществе ничего не знаем, а ведь Советская власть, почитай, от туда и вышла…

— Да… "ты вышла из хаоса, из пены морской", — Власть любимая, Власть народная. Первородная Тьма. И всё, что "от туда" представляется темным и страшным: от туда ползут все маньяки, педофилы и людоеды…

— Нет, маньяки только здесь, в "Нормальном" обществе. Там, это просто любвеобильные мужчины. И жертвы чисто случайны — от избытка чувств. И они изредка попадаются на глаза… людям из нормального мира. Они вообще для официальных властей просто исчезают, навсегда.

— А людоеды, это просто люди, которым однажды просто очень захотелось кушать, — подхватил Егор, развивая стиль. — Они попробовали раз, второй: понравилось, привыкли. Главное, удобно: полуфабрикаты сами на дом приходят.

Посмеялись на пару с хозяином, наполнили опустевшие "кубки" вином. Старик, откашлявшись, продолжил:

— Я говорю об элите.

Не о народе, и не о людях мнящих себя хорошо образованными, разносторонне развитыми. Активными, деловыми и обеспеченными. Мнящих себя средним классом.

Все это люди в очереди на повышении своего Статуса. Это наши люди — работники корпораций, бюджетники, чиновники. Все люди государства — наши люди!

Они голосуют, они покупают, они слушают и оценивают. Они и есть общество. Оно, общество, так называемое — гражданское, у нас значительно меньше, чем на Западе. Потому что не совпадает с количеством населения. Как я сказал — его у нас намного больше. У нас Общество при Государстве!

Так называемое "Гражданское общество" только и возможно, что — "ПРИ ГОСУДАРСТВЕ".

И самое страшное преступление в таком обществе, для такого государства, это — Коррупция.

— Хм…Номенклатурный Чиновник, наверно, всегда имеет больше ресурсов, ну и благ, следовательно, чем на сумму номинального оклада. А с другой стороны, — Настоящий Мужик всегда пытается раствориться в своем любимом деле, без остатка. И где, и как определить тут: что для работы потрачено, а что на личные нужды? Если производство работы и есть личная нужда? — Провел свою линию размышлений Егор, прихлёбывая винцо.

— Но, когда сумма взяток или просто "подношений" зашкаливает! Когда подчиненный берет больше чем начальник и с начальником не делится!

А Начальник ничего с Подчиненным поделать не может! Это крах государства.

Оно неизбежно развалится на уделы: или территориально, или по слоям, по кучкам, по кланам. Но развалится. И если будет существовать как целое, то лишь для видимости.

Если начальник не может уволить, или, больше, — посадить, подчиненного, это значит, что они принадлежат разным кланам и внутри клановые и межклановые отношения важнее и сильнее чем вертикаль власти! Как, в случае общегосударственной опасности, будут взаимодействовать люди из разных кланов, чьи интересы порой диаметрально противоположны? Это Вопрос!

Потом, как я говорил, у нас не гражданское общество, а общая (читай: "общественная") система организованных очередей.

Людям только кажется, что они куда-то: то идут, то едут, то бегут, а то и просто лежат. Нет — они все стоят в очереди!

На машину, квартиру, интересную работу, красивую жену или здоровых детей. Пусть некоторым, кажется: что они зарабатывают на квартиру или машину. Некоторым, кажется, что они копят на это. Третьим: что они добиваются, исхитряются, очаровывают! Даже вырывают, отнимают — воруют и прячут.

Нет! Они все стоят в очереди. Потому что им это, либо дают, либо позволяют брать. А настанет необходимость — не будут давать! Не позволят брать.

— Отодвинут в очереди, или перед всей очередью захлопнут дверь с вывеской: "На Учет". Регулировать можно по- разному. — подпевал Егор хозяину. Распустил фантазию:

— Можно — подойдут в форме: руку к козырьку. "Заворовались, гражданин!". А может и в тренниках братишка. Лапу на плечо: "Слышь, паря, делится надо!". И все — тебя уже в очереди подвинули. Отсрочили твоё получение благ. Это я утрирую, конечно, образно…

— Нет, Егор, давай уж я тебя на "ты", не возражаешь? Ты не утрируешь: часто именно так, нюанс в нюанс, оно и бывает…

Так вот, я говорю об элите.

Тех, кто могут подвинуть вас в очереди или вообще отобрать талончик. Либо любым, не явным способом повлиять на организованную толпу. То бишь на очередь. Что б она в едином порыве, с верой в свою правоту вам прямо, пялясь в зеньки, заявило: "Куда?! Вас тут не стояло!" Пихнуло вас чуть в сторонку и организованно сомкнулось. Нет для вас теперь здесь места, и не было никогда.

Так вот: такие представители рода людского у нас, на наших пространствах и называются — Элитой.

— … Вот: лысенький представитель приматов, профессор! — Никогда никого не бил, — убивал, — боже упаси! Кошку со стула не сгонит — сядет рядышком на краешке. А сколько карьер сгубило, сколько обломанных талантов спилось под его тихо шуршащее мнение… — Разошелся Егор по своей памяти, распрыгался, обобщениями и приговорами гвоздя.

— Или вот: девонька, сама, порой, неправильная и резкая, быть может, скажет мимоходом папе, ни с того, ни с сего: "а мальчик-то, тот, правильный". Встрепенется папаня, открывая дверцу представительного автомобиля: "Кто? Какой?", — она небрежно мотнет головой в сторону стучащего баскетбольным мячом во дворе паренька, и уже стрекочет о чем-то другом, сугубо девичьем. А только что она, не много — не мало, решила судьбу человека. До широких погон дорастет давешний, "мальчик правильный", в ГБ. Эти люди — Элита?

— Да, такие люди — Элита. И я говорю об Элите. Но той, чьё "мнение" меняет жизни сотен тысяч, миллионов людей.

У них, на Западе, то же самое. Только они теперь этого не признают. Почтут такое, как твое, определение элиты за оскорбление народа и страны. Зря. Мне твое определение, образное, импонирует. Раньше на Западе были честнее и откровеннее. И, я считаю, как следствие — умнее. А сейчас они Политкорректны. Все более и более. И это, хотят они того или нет, приведет к незаметному, но неизбежному оглуплению их самих. Прям как у нас, — "Самогипноз", понимаешь ли.

У них и риторика: прям как у нас, в былые годы. Новояз. С вывернутыми на изнанку понятиями. Говорят за мир — будет война. Говорят об атомной бомбе, — сами ее и сбросят. На тех, у кого ее и не было никогда.