Месть за обман - Владимир Марченко

– Что читаю? – Бабкин принялся перечислять авторов книг – Аркадий Гайдар, Короленко, Гоголь, Юрий Сотник, Лев Кассиль, Джек Лондон, Майн Рид, Марк Твен, Герберт Уэльс, Ефремов, Мартынов, Борис Полевой, Вальтер Скотт, Стивенсон, Жюль Верн. – Его остановили.

– А конкретнее. Что написал…Джек Лондон?

– «Белый клык». Рассказы о Смоке Белью, о золотой лихорадке, романы – «Джерри островитянин». «Майкл – брат Джерри». «Мартин Идеен».

– Все эти книги у вас дома? – удивилась учительница.

– Не все. В библиотеке беру. …И летом. Когда сюда собрались ехать…

– Такой учащийся подходит. Скажи свой адрес, назови имя, отчество родителей, номер телефона.

– …У нас нет адреса.

– Совсем? – удивилась молодая учительница, оттопырив алую нижнюю губку.

– Да. Почту приносят. Адреса нет.

– Как можно жить без адреса?

– Есть, -сообразил Иван. Хоккейная коробка находится в конце улицы. – Будет… – Хотел сказать, что живёт в раздевалке хоккейной коробки, но промолчал – Я – уточню.

Иван вышел из учительской. Беловолосая девушка улыбнулась, а он вдруг сказал:

– Ни пуха, ни пера.

Он, учащийся восьмого класса «Б», классный руководитель – Нона Павловна Белова. Линейка, первого сентября. Хотел увидеть Беловласку, и спросить, как у неё принимали собеседование. Бабкин заметил на спортивной площадке рослых парней. Они вкапывали футбольные ворота. «Посмотри, – попросил рыжий в спортивном трико. – Или подержи, сам стрельну». Иван взялся за столб, подравнял его. Два парня держали вторую штангу. Рыжий отбежал в сторону. Махнул рукой. Начали закапывать. Иван отошёл, подыскивая палку или кусок трубы, которым можно трамбовать землю.

– Молодец, – выговорил нараспев парень в бутсах. – Мы не сообразили, что нужно трамбовать. Дай мне.

Бабкин протянул большой кусок трубы. Парень несколько раз ударил, и с удивлением посмотрел на Ивана, который только что легко орудовал импровизированной трамбовкой.

– В десятом будешь? – спросил рыжий. – Яков Груль. …В восьмом? Сидел? …А в футбол, как?

– Играл в защите. На улице была команда. Наш тренер говорил: «Умри, а не пусти к воротам».

– Умирал? – усмехнулся парень в бутсах.

– Правильно. Такие должны быть защитники, – сказал Яков.

– Приду на тренировку. – Иван посмотрел на свои ботинки. Какой футбол? Нужны кеды. Кед у него нет. Ботинки нужно поберечь. Он взглянул в сторону многоступенчатого школьного крыльца. Беловолосая девушка-принцесса сбегала по ступеням. Иван взмахнул рукой, но она не заметила его жеста.

Глава вторая.

Иван и Сергей познакомятся в кабинете у нашего завуча. Их пригласят к ласковой тетке после общешкольной линейки. Но окажется, что ими займётся и сам директор. Невысокий симпатичный мужчина с каштановыми волнистыми волосами. Голова несколько великовата, а плечи узки. На круглом бледном лице возлежал большой нос, на узком подбородке тонкие продолговатые губы, концы которых едва приподняты к верху. А карие блестящие широкорасставленные глаза под сросшимися чёрными бровями круглы и выпуклы. Иван рассматривал это странное лицо, которое всё время чему-то удивляется, пытался понять, как он ведёт себя со своими ребятами. Помогает ли делать уроки, водит ли в зоосад…

Классная руководительница – миленькая, зеленоглазая Нона Павловна – станет их заталкивать во второй ряд, чтобы гости-строители и молчаливый директор не увидели двух бравых «запорожцев» в широченных голубых шароварах. Они несколько комичны, так как один – высокий, широкоплечий, а второй – маленький, невзрачный. Они могли выступать в цирке клоунами, а вот пришли на торжественную линейку. Все умненькие мальчики восьмого «Б» в аккуратных пиджачках, в новых курточках, в белых рубашках и при галстуках. У большинства – в руках букеты. А эти двое, похоже, сговорившись, вырядятся, как на бал-маскарад. «Трудные, – подумает, огорчаясь, Нона Павловна Белова. – Но они не хулиганы. Это ещё хуже. Они максималисты. В этом возрасте все бунтари. И помочь им нечем. Не станут слушать. У них свои характеры, собственные взгляды на эту суетливую жизнь. А помочь я должна. Я – педагог».

– Против чего протест, юные флибустьеры? – станет заботливо расспрашивать молодой симпатичный директор нашей, пахнущей краской, школы. – Тебе, что носить нечего? – обратится ласково с трогательным сочувствием Николай Николаевич Пшёнкин к Сергею Крохину и пригладит зачёсанные назад волнистые каштановые волосы. Его карие глаза будут источать такой поток любви и желания помочь детям, что Крохин вмиг почувствует расположение к этому милому человеку, который не возьмёт в толк, отчего мальчики пришли на праздничную линейку в шароварах.

– Есть, – ответит тихо Сергей, не понимая, что он натворил такого, отчего оказался приглашённым для воспитательной беседы в первый день открытия школы и учебного года. В той прежней школе можно было ходить даже в трико, никто не возражал. В этой школе не подходит простая одежда; изволь выглядеть, как все.

А где взять праздничные костюмы девочке и трём мальчишкам, если работает плотником лишь глава семьи Крохиных. Мама сшила старшим парням пиджаки и брюки, а дочке – девятикласснице купила форменное платье с белым передником.

– Насколько я понимаю, такие шаровары носили когда-то грузчики в портах. Биндюжники. Пиндосы. Контрабандисты. В шароварах прятали оружие, ворованное. Вот и у тебя, сколько карманов нашито? Ты и в той школе так на торжественные линейки ходил?

– Шаровары у них новые. Парадные, так сказать, – улыбалась завуч. – Кто идею подал? Покрой разный. Значит, сговора нет. Стечение обстоятельств. Мальчики впервые встретились… – похоже, – завуч – старенькая Вера Ильинична Мышлова продолжала беседу, которую они начали с директором до прихода странных учеников.

– А я думаю, что это неспроста, – отчеканил директор, линейкой постукивая по коричневому сукну на крышке большого нового письменного стола. – В других классах подобного нет. Во всей школе таких выходок нет. Будем считать – это пустое совпадение и недоразумение. На следующей линейке, полагаем, не случится ничего подобного. Расскажи, как это вышло?

– Мама в отпуске, тётя мне сшила брюки по моим эскизам, – говорил Иван директору и завучу, которым было очень интересно узнать, отчего это два ученика оказались не похожими на других детей, они отличались от учащихся всей школы. – Старые брюки стали малы.

Он передумал, а хотел рассказать о том, что живут в раздевалке хоккейной коробки у строящегося стадиона, недалеко от школы, а раньше жили во времянке у знакомых; …мама училась в педучилище, добровольно ушла на фронт; она была в морской авиации, получила травму; несколько лет работала учительницей, в библиотеке, была заведующей паспортным столом в милиции, заведовала архивом; здесь не может найти свою прежнюю работу. Нас не прописывали, так как у неё не было работы; работу не давали, так как не было прописки; она продавала мороженое; её приняли временно сторожем и гардеробщиком в обком партии; в прошлом году дальние родственники подсказали ей, что нужен сторож на стройку; она работала через день; ей дали раздевалку, где мы могли бы жить; она сама сложила большую печь; но в одной комнате сделали склад; мы живём в маленькой комнате; временно; приедет бабушка, поможет с жильём, но промолчал. Зачем им знать, как он живёт и в каких условиях.

…Мальчики обиженно вышли из кабинетика завуча, посмотрели внимательно друг на друга и отправились по лестнице на второй этаж, где у них места за партами в большой комнате, среди сорока празднично одетых мальчиков и девочек.

Так познакомились.

Только они пришли на праздник в шароварах, только они не имели возможности носить пиджачок и брюки со стрелками. Весь мир встал против них. Они должны были объединиться. Они не как все, они другие.

Придёт время и докажут этому миру парадных костюмчиков и белых рубашек, что они самые умные и самые… Мир ещё будет восторгаться и рукоплескать им, потому что они не как все. Каких бы усилий это им не стоило, но они добьются своего. Иначе нельзя жить. Они ещё не знали этого, не понимали, что встали на свой особый путь.

Навстречу важно шагали четыре больших паренька. Они скривили побритые к линейке юношеские лица, рассматривая идущих снизу, но вверх.

– Выступили, нигилисты? – с осуждением и насмешливо сказал белоголовый крепыш-спортсмен, с которым Иван ставил футбольные ворота.

– Молодцы. Бой стилягам? Так? Получили от зауча втык? – радушно улыбался Яков Груль. – бойтесь директора. Мы его знаем.

– Теперь вы в чёрном списке. Вытурит с треском, и ни в какую школу не возьмут? – сказал озабоченно вихрастый юноша с глобусом в руке. – У него связи. Даже в тридцать вторую не попадёте. Сочувствуем… Ничего никому не докажете. Тут лучше не высовываться…

Иван понял, что ходить в шароварах в этой школе считается неприличным. С одной стороны он этого добивался, хотел, чтобы его заметили, поняли маленький протест. Один пошёл против всех. Мама предлагала купить костюм, но отказался. За чтобы она его купила? Все деньги тратит на питание. Он не будет, как все. …Поэтому наденет шаровары. Пусть это не нравится директору и завучу.