Бриллиант твоей души - Сьюзен Стивенс

– Я лучше подожду вас рядом с деревней, – предложила она.

– Я в этом нисколько не сомневаюсь. Но этому не бывать, Ева. Мы пойдем в деревню вместе.

– А люди не будут задавать вопросы?

– А если будут?

– Не проще ли уделить мне несколько минут и поговорить со мной, прежде чем вы отправитесь на свадьбу? – спросила она, стараясь не вдыхать пряный горьковатый запах, исходящий от графа.

– Я не ищу легких путей.

– Ну, если свадьба для вас так важна…

– Довольно! – негромко, но внушительно произнес Роман. – Может, рассмотрим наши с вами мотивы пребывания здесь, мисс Я-всегда-права? Я приехал на остров, чтобы присутствовать на свадьбе своего кузена. А с чем сюда пожаловали вы?

Глава 4

Граф физически подавлял Еву. Он надвигался на нее, пока расстояние между ними не сократилось до нескольких дюймов. Ева постаралась не отшатнуться и не отступить назад. Если она это сделает, то свалится с лестницы.

– Вы знаете, почему я приехала.

– В самом деле? – хищно улыбнулся Роман.

– Вы должны это знать, – настойчиво сказала Ева.

– В самом деле? – повторил он.

Граф обладает большим, чем у нее, жизненным опытом, и у нее нет ни единого шанса. К тому же он, судя по всему, уверен, что существует иная причина ее визита, нежели тревога за рудник. Разве не так?

– Что, нечего возразить? – вкрадчиво поинтересовался Роман.

В глазах его появился непонятный блеск, и почему-то Ева почувствовала себя неловко.

Она могла бы многое сказать, но делиться с графом не собиралась. Она не привыкла, чтобы ее заставляли оправдываться. Как не привыкла она и к мужчине, который смотрел на нее так, словно знал все ее потаенные мысли.

–  Единственная причина, по которой я здесь нахожусь, это моя земля, – отчетливо произнесла она. – Я думала, это очевидно.

–  Для вас? Возможно, – все с той же тревожащей ее проницательностью заметил граф. – Идем, Ева?

Она хотела было пройти мимо него, однако сильная рука остановила ее.

– Ведь вы провели исследование рудника, верно? – спросил Роман.

Его взгляд рождал в ее душе непривычные эмоции.

–  Да, конечно. Более того, я выросла, зная об этом все.

– Все меняется со временем. – Роман несколько отодвинулся, увеличивая расстояние между ними, но тем не менее этого было недостаточно, и Ева остро ощущала его присутствие. – Железная руда и минералы закончились. Без алмазов рудник ничего не стоит.

–  Бритт сказала, что минералы близки к тому, чтобы закончиться. Она не говорила, что добывать больше нечего.

–  Это лишь вопрос времени.

Ева помотала головой – не только для того, чтобы выразить несогласие, но чтобы разорвать будоражащий ее душу зрительный контакт.

–  Залежи иссякают уже давно.

– В этот раз дело действительно идет к концу. – Роман сделал шаг вперед, и Еве пришлось задрать голову, чтобы взглянуть на него. – Рудник продолжал приносить прибыль так долго только благодаря стараниям Бритт. Она скрывала от вас с сестрой истинное положение вещей, не желая вас тревожить. Но нельзя вечно закрывать глаза на проблему. Вы со мной согласны, Ева?

О, как же он хорош!

–  Сейчас у Бритт нет выбора, – запальчиво возразила Ева. – Она должна поддерживать политику консорциума.

–  Ваша сестра полностью согласна с тем, что мы делаем. Возможно, вам стоило поговорить с ней на эту тему до того, как вы покинули Скавангу.

Вместо этого она поспорила с Бритт. Еву снова охватило чувство вины, и она прикусила язык, не позволяя вырваться гневным словам.

–  Неужели ради алмазов стоит разрушать уникальный полярный пейзаж? Ради каких-то драгоценностей.

–  Вам предстоит многое узнать об алмазах, Ева.

Но Еву Скавангу было сложно переубедить.

– Должен существовать другой способ сохранить рудник.

–  Когда найдете его, дайте мне знать, – предложил Роман. – А пока можете воспользоваться одной из гостевых комнат.

–  Но мы еще не закончили наш разговор, – запротестовала Ева.

–  Я закончил, – лаконично ответил он.

Трудно изображать из себя леди, стоя в мокром белье, с которого стекает на пол вода, и завернувшись в полотенце.

– У вас двадцать минут, Ева. Затем я ухожу, – предупредил граф.

Ева, решив быть вежливой, ответила:

–  Постараюсь вас не задержать.

–  Уж постарайтесь. Я не намерен ждать.

Она остановилась.

–  Особняк огромен. Где гостевая комната? Куда мне идти?

–  Когда подниметесь по лестнице, поверните налево и откройте последнюю дверь справа. Вы не пропустите ее. На двери ручка в форме львиной головы. Поспешите, Ева. У меня в распоряжении не весь день.

–  Благодарю вас, Роман.

Ее попытка проявить кротость заслужила скептический взгляд. Так, понятно, ручка в форме головы льва. А ручка на его двери – без сомнения, сжатый кулак.

Поднимаясь по лестнице, Ева чувствовала на себе взгляд графа. Роман был так уверен в себе, так мужествен, что рядом с ним она ощущала себя молодой и неопытной. У нее складывалось впечатление, что все ее прежние неудачи с мужчинами были для него словно открытая книга. Должно быть, про себя он над ней смеется. Ева привыкла к тому, что если она что-нибудь делает, то делает это хорошо, однако ее сексуальные познания были слишком скудными.

– Не тревожьтесь так, Ева, – сказал Роман, вдруг оказавшись перед ней. Ева резко выдохнула, обнаружив, что чуть не налетела на него. – Со мной вы в полной безопасности.

В его хрипловатом голосе отчетливо слышались веселые нотки. Значит, он чувствует, что она смущена, и издевается над ней.

Ну что ж, она не может ему это запретить. Ева, не останавливаясь, пожала плечами:

– Не понимаю, почему вы решили, что я тревожусь. Вовсе нет. Я в состоянии с собой справиться.

– Я так и понял, – сухо обронил он.

Еве не понравилось, что она столь страстно отреагировала на его, казалось бы, простое замечание. Крошечные волоски на ее шее встали дыбом, а сердце учащенно забилось. От Романа волнами исходила властность, и это подавляло Еву. Ее сестер позабавило бы, если бы им стало известно, в каких смешанных чувствах она пребывает. Что же особенного в этом мужчине? Отчего ее сердце начинает колотиться как бешеное? Почему ее тело, словно само собой, льнет к графу Квисваде? Роман не принадлежит к типу мужчин, которые нравятся ей. К тому же он высокомерен и обладает диктаторскими замашками. И все-таки он – самый красивый мужчина из тех, кто встречался на ее пути.

Граф не проявил к ней никакого интереса как к женщине, что явилось облегчением. Безусловным облегчением. Но это ненормально. Он мог, по крайней мере, изобразить интерес. Это был бы знак вежливости. Разве аристократам не положено быть галантными? Разве их этому не обучают строгие няни?