Орден Харона - Жюльен Эрвьё

ни минуты, он направился к воротам со львами, которые со скрипом распахнулись. Нерешительным шагом Элизабет последовала за ним к освещенному крыльцу особняка.

Тёрнер громко постучал дверным молотком, дверь открылась, и перед ними показалась элегантная прихожая с зелеными обоями, освещенная золотой люстрой. За дверью Элизабет ожидала увидеть лакея, однако их встретил низенький старичок с аккуратно подстриженной бородкой, одетый в расшитый золотом сюртук. Как гостеприимный хозяин, он широко распахнул им свои объятья. На его морщинистом лице появилась любопытная улыбка, будто ему было особенно забавно застать на пороге именно этих двух гостей.

– Доктор Тёрнер! – радостно воскликнул он. – Добро пожаловать, прошу, входите!

– Добрый вечер, мистер Фокс. Позвольте представить вам Викторию Тёрнер, мою племянницу.

– Виктория! – повторил старичок, пристально взглянув на Элизабет. – Прямо как наша славная королева. Вот подходящее имя для верной подданной! Так это она наша особая гостья… Какая бледная! Но, бог мой, девушка прекрасна! Ей повезло, что она не похожа на своего дядю!

Тёрнер и Фокс вежливо посмеялись этой шутке. Элизабет молчала. Не только потому, что ей совершенно не хотелось веселиться, но и потому, что не могла оторвать от Фокса глаз. Он казался милым. Неужели этот человек действительно умрет сегодня ночью?

Элизабет почувствовала руки Тёрнера на своих плечах. Он старался подчеркнуть перед Фоксом, что девушка для него очень важна. Элизабет слегка покраснела, удивившись внезапному прикосновению. Но ведь Тёрнер вытащил ее из могилы и попросил ему подыграть, поэтому она решила просто молчать и следовать за доктором.

Фокс отвел их в соседнюю комнату – настоящую кунсткамеру. Здесь в витринах были выставлены разные предметы, один удивительнее другого: сломанные копья, склянки с чем-то подвижным и туманным внутри. Но всё это меркло в сравнении с восточными вазами и чучелами животных. На стене висела голова носорога: животное умерло давным-давно, но, казалось, наблюдало за всем окружающим.

Трое джентльменов, сидевших вокруг журнального столика с пепельницей, встали со своих удобных кресел и поприветствовали новых гостей, не выпуская сигар из рук. Одному из них на вид было лет пятьдесят: высокий, тощий, кожа да кости. Казалось, он утонул в слишком широком фраке, а по обе стороны от его крючковатого, как орлиный клюв, носа расположились проницательные глазки. Рядом с ним стоял другой джентльмен в похожем фраке, невысокий, но шире в плечах – было видно, что он из отставных военных и уже успел несколько располнеть. Он выглядел лет на десять моложе своего соседа, а на голове носил темный парик, едва прикрывавший его обширную лысину. Наконец, последний господин подозрительно походил на хозяина особняка. Поправив монокль, он строго уставился на новых гостей. Фокс широко распростер руки в сторону уже присутствующих здесь людей и повернулся к Элизабет.

– Мисс Тёрнер, мои гости сегодня вечером. Мистер Бейкер. – Он показал на самого высокого, склонившегося в глубоком поклоне, чтобы их поприветствовать. – Полковник Уиллис и, наконец, мистер Джеремия Фокс, мой брат.

– Очень приятно, – смущенно произнесла Элизабет.

– Доктор Тёрнер, – продолжал хозяин особняка серьезным тоном, – вот уже долгое время вы выражали желание поприсутствовать на нашем вечере. Я вас предупредил: вы сможете прийти только в том случае, если будете нуждаться в моих услугах по, скажем так, особым причинам.

– Я понимаю, мистер Фокс. Ваши услуги, если они и правда эффективны, слишком дороги, чтобы относиться к ним безрассудно. Вы скрытный человек, и на то есть причины. Я польщен оказанным мне доверием, равно как и приглашением прийти на ваш вечер, где мы сумеем, возможно, излечить мою племянницу.

– Дело не в доверии, – возразил Фокс, – а в осторожности. Я уже дал вам понять, что наш узкий круг джентльменов владеет знаниями, которые превосходят навыки обыкновенного врача вроде вас. Приведя ко мне племянницу, вы не только даете мне повод доказать превосходство этих знаний, но и остаетесь у меня в долгу. Выздоровление Виктории наладит особую связь между нами и обеспечит мне вашу верность.

– Мистер Фокс, я надеюсь, что вы говорите правду, потому что если вы подаете ложные надежды моей племяннице…

Тёрнер заговорил очень серьезно, почти угрожающе. Однако уверенные в себе мужчины переглянулись, хитро улыбаясь. Фокс даже хихикнул, прежде чем пригласить гостей следовать за ним. Скоро Элизабет, Тёрнер и всё окружение Фокса прошли через маленькую дверцу в глубине комнаты и спустились по лестнице, ведущей в подвал особняка. Оказавшись внизу, они подошли к тяжелой железной двери: Фокс с громким лязгом отпер три замка. Глаза Элизабет полезли на лоб, когда она увидела, что скрывалось за той дверью.

Помещение выглядело как настоящая потайная часовня. Стены были завешены старинными тяжелыми драпировками и покрыты напоминавшими руны надписями. Элизабет спрашивала себя, чем же таким их могли нарисовать: бурый цвет потрескавшихся линий не внушал ничего хорошего. В воздухе витал запах свечного воска и кожи. С потолка свисали цепи: на одной из них крепилась старинная люстра, освещавшая своими свечами располагавшийся в центре огромный круглый стол, накрытый красной скатертью.

Фокс бросился зажигать свечи на столе: казалось, его жесты отточены до автоматизма. Рядом со столом на высокой подставке лежала необыкновенных размеров книга. Даже стоя у двери, Элизабет могла с уверенностью сказать, что книга была древней – стоило только взглянуть на грубую выделку кожаной обложки и плохо разрезанные страницы.

Комнату обрамляли перевернутые лицами к стене портреты, словно изображенным на них персонажам было запрещено смотреть на происходящее здесь…

Высокий тощий джентльмен по имени Бейкер прошествовал за одну из драпировок, достал красную накидку с капюшоном, надел ее и зажег свечи на подставке. Затем он торжественно открыл огромную серую книгу.

Старики заговорщически улыбались друг другу, но тут Тёрнер произнес:

– Перед тем как мы начнем, я хотел бы осмотреть помещение. И взглянуть на эту книгу.

– Невозможно! – завопил Бейкер, бросившись к древнему фолианту, словно стервятник на труп. – Вы не имеете права…

– Спокойно, Бейкер! – отрезал Фокс. – Доктор Тёрнер, зачем вам книга?

– На карту поставлено благополучие моей племянницы. И хотя у меня нет другой надежды на ее выздоровление, кроме вашей помощи, я не хочу стать жертвой дешевого спектакля. Ох, конечно, я сомневаюсь… Ведь я – человек науки. Мне нужно проверить, что здесь всё чисто. Прошу прощения, но речь идет о моей племяннице…

Тёрнер отвернулся, словно пытался скрыть навернувшиеся на глаза слезы.

– Замечательно! – с широкой улыбкой сказал Фокс. – Тогда осмотритесь, если вам так будет спокойнее. Только постарайтесь ничего не сломать…

Пока джентльмены самоуверенно обменивались насмешливыми взглядами, Тёрнер встал и обошел вокруг стола, проверив всё сверху и снизу. Он приблизился и к подставке, Бейкер скривился, но, после того как Фокс махнул ему рукой, все-таки отодвинулся от драгоценной книги. Тёрнер склонился над фолиантом и прищурился. Внезапно он взглянул на Элизабет и тревожно спросил:

– Виктория! Тебе плохо?

Все повернулись к девушке, которая не сразу сообразила, почему Тёрнер к ней обратился. Она промямлила что-то вроде: «Да… кажется», – но быстро осознала, что доктор отвлекает их внимание: теперь собравшиеся смотрели только на нее. При свете свечей ей показалось, будто, прикоснувшись к книге, Тёрнер выпустил из рук что-то вроде черных дымовых завитков. Эти завитки ужасно походили на черное облако, в котором исчезла металлическая маска из ее видений несколькими часами ранее. Элизабет мгновенно всё вспомнила.

– Ой, мне показалось… Наверное, из-за освещения, – солгал Тёрнер, а потом спокойно вернулся к Элизабет и сел рядом.

Фокс погладил свою седую бородку, на его губах заиграла безмятежная улыбка:

– Ваше любопытство удовлетворено, доктор Тёрнер? Никаких уловок, как видите. Теперь повторяйте за нами. Положите ладони на стол и сосредоточьтесь, церемония начинается. Вы станете свидетелями настоящего искусства, способного спасти тех, от кого отказалась ваша медицина. И ни одна наука с этим не сравнится.

Он глубоко вдохнул и гордо объявил:

– Сегодня вечером