Путь Восходящего Солнца (СИ) - Евгений Евгеньевич Астахов

— Уходите! Быстро! Спасибо, что не тронули моего сына, но у меня ничего для вас нет! Даже еды! — она сжимает нож двумя руками, но он всё равно подрагивает, качаясь из стороны в сторону.

— У меня есть еда, — медленно я ловко засовываю руку за пазуху и извлекаю из кольца походный паёк. — Не деликатесы, конечно, но, думаю, вы уже давно нормально не ели. Могу поделиться, если расскажете, что здесь творится.

Женщина скалится, обнажая крепкие жёлтые зубы. Смотрю на неё, а вижу уличную облезлую кошку, которая стремится шипением отогнать прохожих, потому что давно не верит в людскую доброту.

— Брось эти ужимки! — истерично взвизгивает она.

Я молча разворачиваю свёрток, и на стол россыпью падают сухофрукты. Незнакомка протяжно вздыхает и всё же сдаётся.

— Простите меня, господин…

— Кай, — представляюсь выдуманным именем своего нового облика.

— Господин Кай, — она вздыхает и тянется рукой к еде. — Я — Альва.

Ободряюще киваю. Женщина сгребает горсть сухофруктов и торопливо относит в комнату к сыну. Через несколько минут выходит, сжимая в ладони несколько кусочков, и торопливо жуёт, настороженно глядя в мою сторону.

Наконец, она начинает говорить.

Уже с первых слов становится ясно, что и здесь всё давно изменилось. Мы с Ферроном словно выходцы из двух разных миров. Очень похожих, даже божество одно, но жизнь вокруг совершенно иная. Не та, о которой мне постоянно рассказывает учитель.

В их деревню совсем недавно наведывались члены секты и забрали ещё несколько молодых мужчин. Говорят, те обладали способностями к постижению Пути. Совсем слабыми, но всё же их забрали. Силой. Как и её мужа.

— А как та секта называется? — спрашиваю я, надеясь, что хотя бы здесь чутьё подведёт меня.

— Хм, господин Кай, — женщина набирает ещё жменю сухофруктов и отправляет в рот. — Мы живём очень далеко от неё. В самой глуши. Я даже сказать вам не могу. Может, кто-то другой из жителей знает…

— Может быть. Только вы тут все не очень общительны, и теперь я понимаю почему.

Она рассказывает, что в горах главный источник пропитания — охота на горных козлов. Мелкие поселения держатся только за счёт этого, но сектантам плевать. Они забирают в основном мужчин — последних кормильцев. Так и умирают маленькие деревеньки.

Однако уводят не только мужчин, но и женщин, правда, гораздо реже. Альва предполагает, что для удовлетворения сектантов в женской ласке. Ей удаётся выразиться намёками, но я прекрасно понимаю, о чём идёт речь.

— Почему вы не обратитесь за защитой к наместнику? Почему не отправитесь в город побольше? Я не местный, но карту гор видел. У вас есть несколько крупных городов.

— Эх, господин… Мне да с маленьким ребёнком… Я уж лучше тут помру на родной земле. В городах есть надежда лишь для знатных и тех, у кого есть деньги, — вздыхает она. — С мужчиной я, может, ещё и смогла бы выжить, но самой… это верное самоубийство.

Да уж, как будто здесь она сможет выжить.

— А наместник… думаете, он не знает, что из нас последние соки выжимают? — продолжает Альва. — Главное — лишь бы налоги исправно шли, на остальное ему плевать.

За такие разговоры в городе её бы заклеймили смутьянкой. Как же нужно довести простых людей, чтобы они позабыли страх и открыто выражали то, что у всех на уме.

Я уже начинаю думать, чем смогу помочь этим бедолагам. Выдав Альве ещё один паёк, только уже с мясом, прошусь на ночёвку.

На следующий день я на время покидаю деревушку. Моей еды на всех не хватит, а значит, пора поохотиться на местную живность. Посмотрим, что за козлы здесь обитают.

Быстрым шагом я поднимаюсь в горы. Тело на ступени Богомола исправно переносит любые нагрузки и готово шагать от рассвета до заката без продыху и остановки. Воздух здесь разреженный, поэтому лёгким приходится постараться, чтобы насытить тело.

Ветер здесь ещё сильнее, и кажется, что снег никогда не перестанет падать. Живность обитает на большой высоте, а на склонах раскинулись деревья необычайной красоты. Высокие сосны с белоснежными стволами и иглами сливаются с окружающей местностью. В тени их крон растёт морозная трава. Я читал о ней в книгах Феррона, но теперь вижу её воочию. Длинные тонкие, похожие на сосульки побеги окутывают подножья деревьев.

Моё любование местными красотами прерывает недовольное меканье. Я ищу источник звука в зарослях ледяной травы. Круша побеги, ко мне выходит козёл. Это дикое животное в холке доходит мне до плеча. Отщипнув ледяной травы, он начинает громко визжать. Крик разносится по окрестностям, и со склонов горы срывается снежное одеяло, прокатываясь лавиной вниз. Через ледяной покров ко мне выходит небольшое стадо в двадцать голов. Они что, собрались защищать своё пастбище?

Я прикидываю, на сколько их мяса хватит жителям деревни. Козлы выстраиваются под деревьями, не торопясь нападать. Запугиваете? Не смешите меня. Видел монстров и пострашнее, и посильнее. Только почти все они были людьми…

Кидаюсь в атаку первым, и горные обитатели, не такие враждебные, как хотят казаться, ощутив мою высвобождающуюся ауру, бросаются врассыпную.

Начинается моя охота.

* * *

К вечеру возле отдалённой горной деревушки всё же собираются остатки мужчин. Несмотря на разбушевавшуюся вьюгу, они решают починить ворота. Понятное дело, что от сектантов это не спасёт, но хотя бы от грабителей и горных хищников. Многие жители деревень, стоящих на грани гибели, взялись за это дурное ремесло, убивая своих же сородичей.

Пока мужчины помоложе пытаются поднять вырытую из снега створку к воротам, выходит сухонький старичок, опираясь на добротную палку из ледяной ели.

— Староста Аго, — замечает один из работников. — Зачем вы выбрались в такую вьюгу? В ваши годы нужно беречь здоровье.

— Эх, Фор, вся деревня благодарит тебя за помощь — чуть кланяется староста — Плотнику твоего мастерства давно пора перебраться в город. А за меня не беспокойся, — он хохочет. — Чего беречь то, чего нет? Разве мне долго осталось? Вы ещё молодые, а с такой жратвой, как в наших мисках, я долго не протяну.

Остальные мужчины останавливаются, слушая старосту. Некоторые внутренне даже думают, что их старания напрасны. Может, для всех будет лучше, если ночью в деревню заберётся снежный барс, и бедняги-жители сами станут кормом.

— Мы должны держаться вместе, — отвечает густобровый плотник, косматый, словно леший. — Не говорите так. Мы справимся!

Его лицо украшает такая же густая, как его брови, борода, уже облепленная сосульками от морозного ветра.

— Кстати, труженики, вы не знаете, кто к Альме вчера