"Фантастика 2023-174". Компиляция. Книги 1-19 (СИ) - Мазуров Дмитрий

Сора в ответ только глаза закатывает. Подоплеку этого жеста я не до конца понял, то ли это возмущение моей недооценкой ее способностей, то ли объективная оценка моих. В любом случае я поспешно уматываю в коридор, чувствуя невероятное облегчение. В конце концов такие вот ситуации разрешать — не мое. Я люблю конкретность, определенность и все такое. Вот есть, например, проблема. Или враг. Тут все ясно, проблему решить, врага… сперва попробовать уговорить, потом — избежать, затем — устранить. И все, пошло планирование, сбор ресурсов, напевание «Летять утки, летять утки» — над картой ресторана «Плакучая ива» с черканием карандашом, выкуриванием пачки сигарет и окончательным опустошением банки с запасами кофе, рекогносцировка на местности, привлечение союзников и вся эта суета сует и всяческая суета. А когда вот так — женщина заворачивается в одеяльный рулет и отказывается коммуницировать — тут я бессилен. Я только через коммуникацию понимаю, мыслей читать не умею, всей этой женской магией «ну ты же понимаешь» — не обладаю. Мне надо прямо сказать — хочу, например, пить. И уточнить — чего именно хочешь пить. И пить, или помыться. Потому как не воду. Или там — хочу, чтобы обнял и палец в ухо засунул. И на правой ноге подпрыгнул. Желательно, конечно и обосновать — зачем, но, если прямо срочно надо палец в ухо — могу поверить на слово. А когда потом высказывают что «мог бы и сам догадаться» — это не ко мне. Догадки строить мне вредно, у меня фантазия бурная. Человек, может быть хочет круассаны с мягким маслом и кофе в постель, а я ее с нее уже трусики стягиваю, потому как вот так мысли и прочитал. Как не хочешь секса? А чего не сказала? В смысле — раньше? Сейчас-то уже поздно, чего уж…

В коридоре топчется Эйка с Дездемоной, разве что не курят. Курить в коридоре запрещено, а я, кстати и не знаю, курит ли кто-то из них. Дездемону пару раз с вейпом видел, но не с сигаретой.

— Ну? Что? — спрашивает меня Эйка: — Как она? Ты ее вылечил? Жить будет?

— Жить будет — уверяю я: — и даже на скрипке играть. Насчет фортепиано не уверен… но если раньше играла — тоже будет.

— Сора туда зашла — замечает Дездемона: — если Сора зашла, то все в порядке будет. Пошли завтракать уже. Сегодня бурный день. Голосование вечером, выступления днем, да еще Кируми-сан приедет.

— Ах, да. — говорит Эйка: — Точно. Встреча с участниками прошлого сезона! Кируми выиграла путевку в Токио, а Бьянка — приз зрительских симпатий и ей рекламный контракт предложили. Первый же контракт у нее с «Отоми Инк» был. Пылесосы с искусственным интеллектом.

— Помню, как же — кивает Дездемона: — по всему городу плакаты висели. Как там … «сосет так, что аж дух захватывает!».

— Точно! — в памяти Кенты всплывают яркие плакаты, разделенные пополам, на одной половине — Бьянка, округлившая губы и глаза, на другой — пылесос Отомибот 2000. И стрелочками на обоих «Сосет!», и одна стрелочка на пылесос «Думает!». Как на мой взгляд оскорбительно для Бьянки и комплиментарно для пылесоса, а с другой стороны — вот сколько Бьянка за такой контракт получила и сколько пылесос? Понятно, что пылесос ни черта в жизни не понимает, а Бьянка за одно шоу известность в национальном масштабе получила, да еще и умудрилась ее не профукать. Героев «пятиминутки славы» полным-полно и большинство из них канут в безвестность сразу после окончания этих пяти минут. Те, кто смог на этом коротком бурсте рвануть свою карьеру и материальное благополучие в гору — скорее исключение, чем правило. Та же Бьянка, например — она и не сказать, чтобы прямо красива. Скорее такая экзотическая girl next door, девушка-соседка. Которая может забежать в гости, когда закончился чай, а в магазин идти неохота, здоровается каждое утро, сталкиваясь в коридоре, которую видишь на скамейке в парке или по возвращении из школы — как она идет домой о чем-то щебеча со стайкой своих подружек. Она не совсем японка, по ней видно, что кровь смешанная, а еще есть смешные конопушки на лице, которые она скрывает тональным кремом. Но иногда они видны, и она становится еще более родной и милой. Холодная красота — это не про нее. Это у нас Натсуми такой красотой может похвастаться, не красота, а бритва, того и гляди порежешься. И сразу пальцы долой, фонтан крови, а не тяни руки, она тебя сожрет и не подавится.

Но Бьянка не такая. У нее сейчас собственный телохранитель и бронированный «Мерседес», миллионные контракты и яхта, а все равно производит впечатление такой… свойской девушки. Соседка. Подружка. Такая, девушка, которая где-то рядом с тобой. Наверное, это в ней и подкупает, а не то, что она сосет лучше, чем пылесос.

Кроме того, не профукать свою славу, а монетизировать ее — для этого тоже ум нужен. И немаленький. Я вот не уверен, что смог бы. Вот закончится шоу, выбью парочку рекламных контрактов, начну сотрудничать с Кумой и двигать профсоюз работников подвязки и чулочков, а вся эта слава так и пройдет. Потому что не знаю, что с ней делать. Если кто-то предложит проект какой — рассмотрю, а у самого в голове пусто, тихо, деревянная калитка скрипит и перекати-поле катится…

Вот как профсоюз организовать и какие сложности у меня будут и почему мне нужно в легальное поле выходить, да отшибать у всяких желающих руки погреть охоту за наш счет прокатиться — это мне понятно. У меня и план есть и краткий анализ правовых актов и даже наметки первого судебного процесса, и я уже решил, что Кимико председателем профсоюза сделаю, будет у нас так сказать лицо трудового протеста.

— О! — выруливает из-за угла Юрико с махровым полотенцем на шее и зубной щеткой в углу рта: — а вы чего тут торчите? Сора не вышла еще?

— Мико у нас заболела. Наверное — доверительно сообщает Эйка: — а я сперва Кенту позвала… а потом Сору. Вы там… все вместе спали, вот!

— Да разве ж с ними поспишь… — машет рукой Юрико: — всю ночь ко мне приставали, дай то, дай это, почеши тут, помассируй шею… а я диплом массажиста не для того получала, чтобы по ночам кому-то ноги разминать!

— У меня не нога а сплошной синяк! Если не размять, я бы сегодня и ходить не смог бы! — оправдываюсь я.

— Вот кто тебе посадил синяков — к тому и обращайся! — парирует Юрико, складывая руки на груди: — А то нашел себе массажиста! Кому ноги, а кому… что еще…

— Ай! — Эйка зажимает уши руками, зажмуривается и топает ногами: — Вы! Вы все бесстыжие! А это я тут старшая и должна быть самой бесстыжей! Я хотела вас целоваться научить! А вы!

— Не… ну целоваться ты их все еще можешь научить — кидает на нас оценивающий взгляд Дездемона: — они поди уже и забыли, как это делается. Без языка-то… в щечку там…

Глава 15

После завтрака мы сидим и ждем, когда придет Шика и разведет нас по своим задачам. Я сижу и наблюдаю за всем происходящим. Это у меня, бездельника, вся неделя как калейдоскоп перед глазами пролетела, а я и не делал ничего толком, только выбил для себя особое положение и свои проблемы решал. Обещал тут людям рейтинги и все такое, а на деле — на деле ничего и не сделал толком. А у людей жизнь кипит, все, кроме Мико — приготовили выступления, переоделись в сценические костюмы сразу после завтрака и сейчас сидят в гостиной, нервничают. Опять, глядя на наряды окружающих, я понимаю, почему у всех этих актеров эстрады такие гонорары — попробуйте по двенадцать костюмов себе пошить! И качества они должны хорошего быть, а не разваливаться на вас как реквизит из сельского кружка самодеятельности, и все равно долго ты их не проносишь, потому как под каждый номер свой костюм по идее требуется. Это вот актеру театра и кино хорошо, там костюмы, как и остальной реквизит — ответственность студии. А вот эстрадникам или по-современному — айдолам — им самим надо своими костюмами заморачиваться. Чего только наряд Юрико стоит — она у нас сегодня в смокинге, обалдеть. Смокинг, как смокинг, казалось бы, чего тут такого, но сценический смокинг — он во-первых с блестящими стразами на лацканах, весь блестит, а во-вторых это смокинг только сверху. Снизу, там, где должны были быть брюки — на Юрико обтягивающие черные, под смокинг — шортики. Такие… микроскопические и только грань приличия позволяет называть это «шортики» а не трусики. Прямо из шортиков вырастают длинные ноги Юрико, затянутые в черные же чулки. Ах, да, самая важная часть костюма — это его спина. Вернее — отсутствие таковой. Вырез на спине этого смокинга трудно назвать вырезом, в нем видна практически вся Юрико… вплоть до изгиба в талии и ниже… намного ниже. Если приглядеться, то можно увидеть, как этот самый вырез заканчивается только там, где начинается другой разрез и всякий желающий может увидеть, что Юрико сегодня категорический противник вековой традиции ношения нижнего белья. Есть же так называемый nobraclub, так тут и до трусов добрались. Впрочем, судя по отсутствию рубашки спереди этого смокинга — в том клубе она также является почетным членом.