Рыцарь из ниоткуда - Александр Александрович Бушков

125 г), с гербами жениха и невесты и полудюжиной брильянтов.

Церемония ожидалась не такая уж долгая и затейливая, но Сварог все равно откровенно маялся из-за того, что выставлен на всеобщее обозрение, хотя почти все до единого собравшиеся — люди свои, если не друзья, то надежные сподвижники или, по крайней мере, доброжелательно к нему расположенные сановники империи. Не считая, конечно, Лавинии (пару раз награждавшей его ангельской улыбкой) и двух абсолютно ему ненужных корольков с их унылыми супругами. Но тут уж никуда не денешься — этикет. Гораздо противнее было бы видеть здесь поддельного Стахора…

Он посмотрел на часы и шепнул Элвару:

— Давно ей пора быть…

— Ну что вы хотите, мой венценосный кузен? — хмыкнул принц. — Опоздание невесты при одевании — это прямо-таки ритуал, тут уж терпеть приходится. Пройдитесь пока меж гостями, словцом перекиньтесь, жениху это тоже положено… Пить не вздумайте, пока не сядете за стол, жениху не полагается ни глотка, — он шумно вздохнул и уныло добавил: — И мне тоже, вот незадача…

И незаметно для окружающих, но чувствительно подтолкнул Сварога кулаком в поясницу. Подавив вздох, Сварог начал обход гостей. Первым ему попался Канцлер, от которого Сварог предпочел бы очутиться подальше. Однако опытный царедворец с самым что ни на есть радостным лицом подхватил Сварога под локоть, громко поздравил, а тихонечко добавил:

— И как это вы оба ухитряетесь отыскивать и поворачивать себе на пользу юридические казусы…

— Но ведь ни один закон не нарушен? — также тихо спросил Сварог.

— Ну, кто же говорит… Однако — казусы. К примеру, теперь ваша невеста — в какой-то степени подчинена принцу Диамер-Сонирилу… — он посмотрел с некоторым уважением. — Но, в общем — хороший ход… Уж если мне здесь немного не по себе, можно представить, что будет за облаками… С политической точки зрения — неплохо придумано…

Расставшись с ним, Сварог оказался едва ли не в объятиях принца Диамер-Сонирила, с ходу поинтересовавшегося, когда ему представится возможность произвести здесь положенную инспекторскую проверку. В самом скором времени, заверил Сварог, прикидывая, как устроить перед его высочеством внушительный парад гармов, глорхов да и существ гораздо более поразительного облика.

Мара подмигнула и чуть заметно показала язык. Большинство просто поздравляли с разной степенью изящества и красноречия. Бони, выбрав время, когда вокруг Сварога стало относительно пустовато, подтащил за локоть Паколета и наставительно сказал:

— Еще раз поблагодари командира. А то по-прежнему бы в Равене гусей тырил и кошельки стриг.

Князь Гарайла, едва отбарабанив положенные поздравления, шепотком поинтересовался, не близится ли какой войны, а то со Святой Землей получается какая-то глупая волокита. Сварог заверил его, что кое-что намечается, но это пока страшный секрет, улыбнулся сияющему Интагару и неторопливо продолжал обход гостей. Зато от герцога Лемара отвязаться так просто не удалось — прохвост закатил, что уж там, великолепную речь, изобиловавшую метафорами, гиперболами, панегириками и прочими перлами ораторского искусства. Судя по всем этим красивостям, над герцогом снова повисла парочка незакрытых уголовных дел — надо будет потом поинтересоваться у Интагара…

На его счастье, снова подкрался Элвар, легонько подтолкнул в поясницу и шепотом посоветовал:

— Вот теперь жениху пора поинтересоваться, как у невесты обстоит с платьем… Вон в тот коридор…

Сварог прошел в боковой коридор, остановился перед чуточку приоткрытой дверью, за которой лязгали ножницы, щелкали щипцы для завивки и доносились те патетически-деловитые голоса женщин, какими они обычно разговаривают о всяких пустяках. Послышался наставительный голос супруги Диамер-Сонирила:

— Вита, родная, но нужно же немного поплакать… Хотя бы пару слезинок, в конце концов, старинная традиция…

Вслед раздался чуточку дрожавший от робости голос мельничихи:

— И печальную бы песню спеть, ваше императорское высочество… Чтобы — к счастью…

— Полагаете, милочка? — раздался ничуть не спесивый голос принцессы.

— Уж, это непременно, ваше императорское высочество. У нас в Каталауне завсегда… И никому во вред не пошло…

— А действительно, я что-то такое помню, — вмешалась Томи. — Чтобы — к счастью… Знаете что-нибудь подходящее, Тальфри?

— Ну, еще бы, госпожа маркиза! Сколько раз на свадьбах… Его величество не даст соврать…

И тут же она завела высоким, чистым голосом, порой исполнявшимся столь щемящей тоски, что у Сварога, так и торчавшего глупо под дверями, мороз пробегал по коже:

— Скользкий снег хрустит,

сани вдаль бегут,

а в санях к венцу милую везут,

а идет к венцу не добром она,

волею чужою замуж отдана.

Если б я сейчас превратился в снег —

я бы задержал этих санок бег…

«Черт знает, что такое, — сердито подумал Сварог. — Традиции у них, понимаете ли… С печальными песнями, да еще и слез требуют…» Мельничиха пела, вкладывая всю душу:

— Я бы их в сугроб вывалил сейчас,

обнял бы ее я в последний раз.

Обнял бы ее и к груди прижал,

этот нежный рот вновь поцеловал,

чтоб любовь ее растопила снег,

чтоб растаял я и пропал навек…

Когда песня кончилась, послышался тихий, словно бы чуточку удрученный голос Яны:

— Так вы меня и в самом деле до слез доведете…

— Хотя бы парочку! — с энтузиазмом воскликнула веселушка-принцесса. — Согласно традициям! Уж как рыдала ваша матушка, хотя у нее с вашим отцом была настоящая большая любовь… Чтобы к счастью…

Решив, что с него хватит этой неуместной меланхолии, Сварог подошел и постучал в приоткрытую дверь. Очень быстро вылетела Томи — с золотистыми кружевными лентами в одной руке, узкими ножницами в другой, во рту у нее торчал пучок булавок с головками из самоцветов, а за поясом — сразу три гребешка мал мала меньше. Завидев Сварога, она ловко вынула изо рта булавки рукой с ножницами, грозно подбоченилась и вопросила:

— А у вас тут какие дела, господин жених? Мы ведь с вами сейчас не на службе?

— Никоим образом, — ответил Сварог, немного ошеломленный этим напором. — Совсем наоборот.

— Вот и нечего вам тут болтаться! — воинственно выпалила Томи, загораживая дорогу. — Не мешок из дерюги мастерим, а платье невесте приводим в полный порядок! Придет время, позовут! — Повернулась и вошла в комнату, не озаботившись плотно прикрыть за собой дверь. В комнате клацали ножницы, деловито переговаривались женщины, потом уже Томи звонким печальным голосом затянула:

— Говорите, я молчу!

Все припомните обиды

и нахмуритесь для вида,

мою руку не допустите к плечу.

Говорите, говорите, я молчу…

Сварог растерянно потоптался в узком коридоре — весь в синем