Весь Эдгар Берроуз в одном томе - Эдгар Райс Берроуз

того, что свою задачу он сумел выполнить. Он был доволен, что действовал без промедления и послал сообщение сразу, как только смог, а посему утром пойдёт на смерть со спокойной душой, без напрасных сожалений.

Умирать он не хотел и в течение дня строил множество планов побега при малейшей возможности.

Он беспокоился, не случилось ли что с девушкой, и придёт ли она снова. Он с нетерпением ждал её появления, ибо жаждал общения с другом в последние часы своей жизни, однако проходила ночь, и он потерял всякую надежду. Коулт постарался во сне забыть об ожидавшем его утре.

Уэйн Коулт беспокойно метался на своём жестком ложе, а Фирг, младший жрец, храпел в это время на соломенной подстилке в маленьком темном закутке, служившем ему спальней. Фирг был хранителем ключей и настолько кичился важностью своих обязанностей, что не позволял никому даже прикасаться к священным знакам своего ответственного положения. Они оттого и были вверены ему, поскольку было известно, что Фирг скорее умрёт, чем отдаст их кому-либо. Интеллектом Фирг не отличался, само это слово было ему неизвестно. Будучи существом по-животному примитивным, он во многих проявлениях разума даже уступал так называемым животным. Когда он спал, все его органы чувств отключались, чего не бывает со спящими дикими зверями.

Комната Фирга находилась на одном из верхних ярусов руин, остававшихся ещё неразрушенными. Она располагалась над коридором, который шёл по периметру главной площади храма, лежавшей в этот час во мраке, поскольку луна, освещавшая её в начале ночи, удалилась. Тем самым фигура, украдкой пробиравшаяся к комнате Фирга, могла быть видна только тому, кто случайно оказался бы рядом. Человек двигался бесшумно, но целенаправленно, пока не поравнялся с дверью, за которой лежал Фирг. Там он остановился и прислушался. Заслышав громкий храп Фирга, он быстро шагнул внутрь, подошёл к спящему, опустился на колени, одной рукой осторожно обыскивая его тело, а другой сжимая рукоятку длинного острого ножа, занесенного над волосатой грудью жреца.

Вскоре человек нашёл то, что искал — большое кольцо, на котором были нанизаны несколько громадных ключей. Кольцо крепилось к поясу Фирга кожаной петлей, и ночной посетитель попытался перерезать её острым лезвием. Фирг зашевелился, и человек мгновенно застыл в неподвижности. Жрец беспокойно задвигался, но через секунду-другую снова захрапел. Тогда нож ещё раз попытался перерезать кожаную петлю. Ремешок поддался неожиданно скоро, и лезвие царапнуло по металлу кольца, от чего ключи слегка звякнули.

Фирг моментально проснулся, но не поднялся. Ему уже никогда не суждено было подняться. Бесшумно, молниеносно, прежде чем тупое существо осознало угрожавшую опасность, острое лезвие кинжала пронзило его сердце.

Фирг беззвучно испустил дух. Его убийца на мгновение замер с поднятым кинжалом, как бы желая убедиться, что работа сделана хорошо. Затем, вытерев набедренной повязкой жреца предательские пятна с лезвия кинжала, фигура поднялась и поспешила из комнаты, унося с собой громадные ключи на золотом кольце.

Коулт тревожно пошевелился во сне и, вздрогнув, проснулся. В угасавшем лунном свете он увидел фигуру за решёткой своей камеры. Он услышал, как ключ повернулся в массивном замке. Неужели за ним уже пришли? Он поднялся на ноги. Все его помыслы сосредоточились на единственной мысли — бежать. Когда же открылась дверь и раздался нежный голос, он понял, что вернулась девушка.

Она вошла в камеру и обвила руками шею Коулта, прижав его губы к своим. На мгновение девушка прильнула к нему, а затем отпустила и, взяв его руку в свои, потянула за собой. Американец охотно покинул эту гнетущую камеру смерти.

Неслышными шагами Нао пересекла угол жертвенной площади и вошла под тёмную арку в мрачный коридор. Петляя и кружась, держась все время в тени, она вела его запутанной дорогой через руины, пока через некоторое время, показавшееся Коулту вечностью, девушка не открыла низкую массивную деревянную дверь и подвела его к главному входу в храм, за могучим порталом которого виднелась внутренняя стена города.

Здесь Нао остановилась и, подойдя ближе, посмотрела Коулту в глаза. Вновь её руки обвились вокруг его шеи, и снова губы её прижались к губам Коулта. Щеки девушки были мокры от слез, а голос прерывался рыданиями, которые она пыталась сдержать, когда стала изливать свою любовь мужчине, который не понимал её слов.

Она привела его сюда, чтобы дать ему свободу, но не могла никак с ним расстаться. Она льнула к нему, ласкала и нашептывала нежные слова.

Четверть часа она продержала его так, а Коулт не решался высвободиться. Наконец она отстранилась, указывая на проём во внутренней стене.

— Иди! — промолвила она. — Ты уносишь с собой сердце Нао. Я никогда больше не увижу тебя, но по крайней мере всегда буду помнить этот час и сохраню память о нём на всю жизнь,

Уэйн нагнулся и поцеловал её руку, маленькую тонкую руку дикарки, которая только что совершила убийство, чтобы её любимый мог жить. Но Уэйн об этом ничего не знал.

Она вручила ему кинжал с ножнами, чтобы он не ушёл в жестокий мир безоружным, затем он повернулся к ней спиной и медленно двинулся к внутренней стене. У отверстия он остановился и оглянулся. В лунном свете в тени древних руин он смутно увидел напряженную фигуру юной жрицы. Он поднял руку и помахал ей в бессловесном прощальном приветствии.

Великая печаль овладела Коултом, когда он шёл через внутреннюю стену и двор к свободе, потому что знал, что позади оставил печальное, отчаявшееся сердце в груди той, которая, должно быть, смертельно рисковала, чтобы спасти его. Оставил вернейшего друга, чьё лицо он сейчас мог только смутно себе представить, друга, чьего имени он не знал, а единственная память, которую он унёс с собой — это воспоминание о горячих поцелуях и тонкий кинжал. И теперь, пересекая залитую лунным светом долину Опара, Уэйн Коулт вспоминал фигурку покинутой маленькой жрицы, стоявшей в тени руин, и радость побега омрачалась печалью.

Глава 11