Любовница - Анджела Дрейк

– Да, – согласилась Джорджиана. Она наклонила голову и принялась вертеть большое рубиновое кольцо на пальце.

– Мы ничего не знаем о нем, – обескураженно произнесла Тэра.

– Бедный Сол, – сказала Джорджиана. – Ни родителей, ни семьи.

Тэра с любопытством посмотрела на нее. У нее сложилось впечатление, что Джорджиана говорит искренне. Тэра всегда понимала, что Джорджиана по-своему любит Сола, и почувствовала себя в ее присутствии в каком-то смысле похитительницей.

– Зачем вы приехали сегодня? – спросила Тэра.

Джорджиана помолчала в нерешительности.

– Я хотела сказать Солу, что мы можем начать развод. Я хочу выйти замуж снова – за своего доктора.

Тэра застонала. Какая жестокая ирония. И, возможно, Джорджиане уже не нужен развод от Сола. Возможно, она уже его вдова.

– О, Тэра, я очень сочувствую, – сказала Джорджиана.

Говорить больше было не о чем.

Джорджиана встала, чтобы уйти. В холле, одетая в пижаму Алессандра, просматривала воскресные газеты.

Она вскинула голову, наступило хрупкое молчание.

– О, моя дорогая! – воскликнула Джорджиана. – Да ты просто красавица!

Глаза Алессандры вспыхнули, предвещая взрыв.

Тэра поспешно выпроводила Джорджиану за дверь.

– До свидания, – сказала она. – Я дам вам знать, в случае… – Не договорив, она повернулась и вбежала в дом.

– О, мама. Моя бедная мама! – вскричала Алессандра, обнимая ее. – Эта ужасная женщина… Приехала сюда. Какая насмешка!

– Если честно, я не думаю, что она хотела причинить какой-нибудь вред, – сказала Тэра. – Послушай, Алессандра, пресса прибудет очень скоро. И большой толпой.

– Да. О'кей. Мы справимся.

Алессандра улыбнулась. Неожиданно почувствовала себя ужасно сильной. Она прошлепала босиком в гостиную.

К своему великому удивлению, Тэра услышала звуки рояля. Это был экспромт Шуберта. В очень хорошем исполнении и интересной интерпретации.

Глава 35

Алессандра спустилась к матери в подвал. Она старательно избегала смотреть на экраны мониторов, на которых в трех видах было лицо ее отца. Прошло уже больше трех недель после того, как он исчез.

– Мама, тебе надо прекратить заниматься этим. Ты вгоняешь себя в гроб. Посмотри на себя, одежда уже болтается на тебе как на вешалке.

Тэра протянула руку и обняла дочь за талию.

– Это будет ему памятником.

Алессандра резко встряхнула Тэру за плечи.

– Хотя бы отложи это на время. Ты можешь заняться этим потом. Просто мрак – проводить все дни в этой подземной темнице! – Она взяла пленку и пропустила ее сквозь пальцы. – Хорошо бы Роланд Грант пришел и забрал все это, – сказала она.

Тэра щелкнула переключателем, и фильм остановился. Изображение на экране погасло. Она хорошо понимала природу своей навязчивой идеи доделать эту редакторскую работу за Сола. Подхватить ношу там, где он ее выронил. Она все больше убеждалась, что в ту ночь, когда он исчез из ее жизни, он ехал из Лондона сюда, в свою монтажную студию. Она должна была закончить эту работу. Редактируя фильм, она многому училась. И потом, перед ней все время было его лицо. Его дух. Она должна сделать это любой ценой.

– Хорошо, – сказала она Алессандре. – Давай пойдем, погуляем. Или ты собираешься тренировать Тоску?

– Уже сделано. Давай лучше прокатимся!

Тэра пыталась расслабиться за рулем. Она вела машину в спокойном темпе. Ощущение скорости больше не будоражило ее.

– Что ты хочешь на день рождения? – осторожно спросила она Алессандру.

– Ничего.

– Ну, а как насчет подарка? Другую лошадь?

– Нет. Не сейчас. Я не вынесу так много перемен.

– Может, хочешь сводить друзей на дискотеку? Или в кино?

– Можно мне устроить что-нибудь дома? Для нескольких друзей? Легкий ужин и немного пива для мальчиков?

– О, силы небесные!

Если бы ты могла спросить у отца…

Тэра усмехнулась.

– Да. Конечно, можешь.

День рождения приближался для них обеих. Оставалось несколько дней. Алессандре исполнится четырнадцать. Полностью оперившийся тинэйджер.

Тэра припомнила летние дни четырнадцать лет назад. Из ее сердца просочилась капля крови.

Грохот африканских барабанов наполнял дом. Когда барабаны умолкали, раздавались жуткие вопли.

– Должно быть, это мучение для вас, терпеть всю эту современную музыку, – посочувствовала Тэре миссис Локтон.

Тэра рассмеялась.

– Настоящее мучение – это так называемая "серьезная" современная музыка.

– Неужели? – усомнилась миссис Локтон.

Она закончила свою работу, приготовила и накрыла великолепный ужин для примерно десятка прожорливых молодых людей, которые намеревались в ближайшие месяцы подрасти еще на несколько сантиметров. Взяв свой анорак, она собралась уходить.

– Они довольно симпатичные ребятки, – сказала она. – Надеюсь, что они будут аккуратно обращаться с музыкальным оборудованием мистера Ксавьера. Оно, наверное, стоит целое состояние.

– Я сказала Алессандре, что, если что-нибудь случится со стереосистемой или с роялем, головы полетят с плеч. Обычно она очень заботливо относится к вещам отца. Не думаю, что возникнут какие-нибудь проблемы.

Миссис Локтон одобрительно кивнула.

– Ну, доброй ночи, Тэра.

Она взяла в руки свою сумку. Обернулась.

– Я надеюсь… надеюсь…

Миссис Локтон не могла найти слов. Она неожиданно сделала шаг вперед, порывисто обняла Тэру и исчезла через заднюю дверь.

Тэра прошла в столовую, обозревая великолепный стол с образцами итальянской, китайской и индийской кухни и огромным именинным тортом в форме подковы с четырнадцатью свечами, подставки для которых изображали стремена.

Вернувшись на кухню, она села у стола. Усталая и опустошенная. Пугающе одинокая. Она чувствовала, что потеряла часть себя, что в ее душе зияет бездонная дыра.

Она посмотрела на календарь. Прошло уже четыре недели. Надежда ушла прочь. Случайные всплески оптимизма возникали все реже. Ужас сжимал ее грудь.

Она откинула голову назад. Обернулась и выглянула наружу. В сад позади дома. Бледно-зеленый свет струился от омытых дождем листьев. Недавно прошел ливень, и сейчас сад выглядел чистым и свежим.

Было семь часов вечера. Солнце, еще довольно высоко стоящее над горизонтом, слабо и неуверенно пробивалось сквозь облака. Тень появилась на стене прихожей. Длинная тень. Темная. Совершенно неподвижная.

У Тары от предчувствия шевельнулись волосы на голове.

Она сидела неподвижно как камень.