Шагни в Огонь. Искры (СИ) - Анна Мичи

Только Ацу, периодически обводя взглядом просторный зал, вдруг понял, что не видит отца. Вместо него гостей обходил, не давая скучать, Сора-дии – поступал согласно своим обязанностям наследника. За братом следовала его невеста, Эстене из рода Каринэ-Ито; вдвоём они умело развлекали собеседников. Мать тоже находилась в помещении, двигаясь по высшему кругу: видимо, на её попечении оказались старшие гости. Сейчас она разговаривала с главой рода Асуэ, откуда происходила сама, старшим братом собственного отца. Собеседник её, Игинистае Ито-Асуэ, также являлся старшим братом и бабушки Ллии, приходясь самой Ллие, соответственно, двоюродным дедом, и так же его мог называть и Ацу.

А отца нигде не было.

Будущий маг подошёл к столику с угощениями, сделал вид, что набирает на тарелку сооружённые умельцами-поварами лодочки с чёрной икрой – одно из вкуснейших лакомств. И под прикрытием огромной вазы с ниспадающими виноградными гроздями внимательно оглядел зал.

Кто ещё отсутствует, кто незаметно исчез, чтобы без помех уединиться для беседы с отцом?

Глава Каринэ, глава Малиэ, глава Асуэ – на месте. Роды Риви... Мисте... Ине... есть. Кого же не хватает? Ведь отцу не о чем разговаривать с женщинами рода, когда присутствуют мужчины, как и не имеет смысла вызывать из зала кого-то младшего – о чём рассуждать с детьми?

Риви... Мисте... Ине...

Конечно!

Не хватает Хиносе!

Вот мать Ллии, а самого Ито-Хиносе нет. Супруга его улыбается словам женщины из семьи Ито-Мисте, покачивает головой, тёмные волосы туго заплетены, как подобает достойной матроне, жене и матери. Забавно, мать Ацу гордо встряхивала распущенными чёрными кудрями – у Ллии похожие, видно, сказалась кровь Асуэ. Мать любила посмеяться над бездумным соблюдением приличий.

Но Ацу отвлекается. Сравнивать свою мать с матерью наречённой – занятие довольно-таки бессмысленное, тем более в эту минуту, когда есть размышления и поважнее.

Значит, отец сейчас с Ито-Хиносе.

Ушли от возможного наблюдения, покинули зал, чтобы без помех обсудить дела. И – без сомнений – они говорят о них: о нём и Ллии.

Ацу глянул на нагруженные икрой лодочки – аппетита не было.

Ллия. Он никогда не понимал, что означает для него Ллия. Он попросту никогда о ней не думал – не больше, чем того заслуживала верная подруга, товарищ по играм. А потом она уехала – чтобы пять лет провести в чужой стране и вернуться вот так вот: повзрослевшей, вытянувшейся, навсегда переставшей быть ребёнком. Уже не привычным и лёгким в общении другом – будущей невестой.

И Ацу никак не мог окончательно понять их отношений – как Ллия в начале вечера не могла определиться, на каком уровне вести беседу.

Отец и Ито-Хиносе сейчас обсуждают их судьбу. Подводят последние итоги, вспоминая о старом обещании, об уговоре между семьями. И назначают дату – через пять лет или семь, а может, через три; ещё не точную, не твёрдую, пока что примерную дату. Решают, где будет жить Ллия, вероятно даже, что она поселится тут, в этом замке, если церемонию назначат на скорое время.

И всё неуловимо изменится.

– Ацу, куда Вы исчезли? – от неожиданности темноволосый элхе слегка вздрогнул.

Объект его размышлений стоял перед ним, чуть хмуря брови и постукивая туфелькой по полу – негодующе.

– Простите, – поспешил извиниться Ацу, не зная, почему оправдывается. – Я... проголодался.

Слегка расстроенное выражение её лица не изменилось, однако, похоже, долго сердиться Ллия не намеревалась. Помедлила, произнесла решительно:

– Разрешите тогда о Вас позаботиться, – лукаво улыбнулась, вскинула голову, так что волосы снова дрогнули, рассыпаясь чёрными волнами. И, не дожидаясь ответа, даже кивка, отобрала из его рук тарелочку с водружённой для отвода глаз парой икряных лодочек.

– Вам неинтересны рассказы о Водном? – нагружая тарелку снедью, полюбопытствовала девушка. Словно бы невзначай.

– Вовсе нет, – запротестовал Ацу, запоздало осознавая, что уходом обидел кузину. – Я просто...

Он не успел ещё придумать ответ, как увидел Ито-Хиносе. Отец Ллии зашёл в зал, брови его хмурились, а рядом со ртом пролегла недовольная складка.

– Куда Вы смотрите? – Ллия оглянулась. – Что случилось?

Значит, они договорились. О чём? На чём порешили? Почему отец Ллии выглядит будто не в духе?

– Ацу, Ацуатари!

Младший сын Мурасе-Ито с трудом заставил себя обратить внимание на собеседницу. Ллия уже не скрывала обиды. И тарелочку с едой вручила резко, словно желая поскорее отделаться.

– Спасибо, – виновато кивнул Ацу. Потянул в рот скрученное морской раковиной крабовое «эльти» – хотя есть и не хотелось, обижать кузину ещё больше не представлялось возможным.

Молчание длилось, безошибочно свидетельствуя, что Ллия не собирается заговаривать первой.

– Очень вкусно, – похвалил Ацу, стараясь вернусь себе расположение девушки. – Прекрасный выбор.

– Это заслуга Ваших замечательных поваров, – она всё-таки ответила, хотя интонации звучали прохладно.

– Ацу, Ллия, – неуклюжие попытки Ацу склеить беседу спасло появление молодой женщины, черноволосой, как почти все из рода Ито, и желтоглазой – отдалённый признак крови Оте-Кари, семьи-побратима Каринэ.

– Эсте-нии, – обрадовался Ацу. Невеста брата, Эстене Каринэ-Ито, ему весьма нравилась: добрая и нежная, и вправду словно старшая сестра.

– Эстене-оони, – присела в приветствии Ллия.

– Зови меня коротким именем, – улыбнулась ей Эстене, – ведь через несколько лет мы станем настоящими сёстрами.

– О, я не смею, – потупила было Ллия глаза, но сразу же с улыбкой их вскинула. – Эсте-нии!

Обе рассмеялись.

– Эсте-нии, когда ваша свадьба? – в голосе Ллии слышалось жадное любопытство: похоже, она, как все девчонки, любила поболтать о свадьбах и праздничных нарядах.

– А я и не знаю, – Эстене то ли шутила, то ли нет. Но, во всяком случае, улыбалась. – Что-то они медлят, никак не могут решиться. Надеюсь, хоть после сегодняшнего вечера что-нибудь прояснится.

– Но ведь? – Ллия сделала страшные глаза.

– Нет-нет, пожениться мы безусловно поженимся, да и поздно уже что-то менять. – Ацу не понял выражения её лица, но Ллия, кажется, сообразила, заговорщически хихикнула. – Только они никак не придут к согласию по поводу времени и места. Право же, нудные стариканы!

Девушки опять засмеялись: старшие рода и впрямь порой вели себя так, что чудилось – такие никогда не были молоды.

Адепт королевской школы почувствовал себя чужим. Слушать девичьи разговоры о любви и перемывать косточки старшим – избавьте! Ацу не вытерпит и скончается в середине беседы. Или того хуже – не выдержит и зевнёт, навлекая на себя гнев уже не только Ллии, но и невесты брата.