Пробирная палата - К. Паркер

– Ничего подобного, – ответила она. – Ты считаешь, что все, что я делаю, должно быть как-то связано с тобой.

Нисса сложила руки на груди.

– Если бы тебя действительно интересовало, как ты выглядишь, если бы тебя интересовало хоть что-то нормальное, все было бы иначе. Но ведь тебя ничто не интересует. Посмотри на себя – ты же уродец.

– Спасибо, – серьезно ответила Исъют.

– А теперь еще и одеваешься, как уродина. Это уже слишком. В этом доме я ничего такого не допущу. Все, конец.

Исъют оглянулась на море у себя за спиной:

– И никакая я не уродина. Я – Лордан. Разница небольшая, но значительная.

Нисса покачала головой:

– А тебе не кажется, что оно не очень-то удобное? Я уверена в этом.

Разумеется, так оно и было, и в этом заключалась одна из причин того, что в других краях, где люди более склонны к рациональному мышлению, мода на принцесс-воительниц давно умерла. Здесь, в Ап-Бермидане, она задержалась. Носить этот наряд было все равно что добровольно обрекать себя на муки: кожа от пота деревенела и становилась липкой, верх в виде кольчуги давил на плечи и шею.

– Куда удобнее, чем все эти отвратительные длинные юбки.

– Тогда почему ты постоянно трешь шею, когда думаешь, что я не вижу? – спросила Нисса. – Я же отсюда различаю покраснение. Так тебе и надо.

Исъют постучала каблуком по стене.

– А мне нравится, – заявила она. – Оно – это я.

Нисса усмехнулась:

– Вот в этом я с тобой спорить не стану. Но ведь весь смысл одежды в том и заключается, что с ее помощью человек пытается замаскироваться. – Она щелкнула языком, зная, как это действует на дочь. – А ты еще говоришь, что не можешь понять, почему я тебя никуда не пускаю.

Маскировать себя – это то же самое, что продавать порченое мясо, перебивая вонь травами.

– Ты так и не сказала, что мне делать с юбкой. Вообще-то я, наверное, оставлю все, как есть. В конце концов, с иголкой у меня ничего хорошего не выходит.

– Без нее тоже, – вздохнула Нисса. – А теперь помолчи или иди в свою комнату. У меня много работы.

Исъют улыбнулась и немного переменила позу, чтобы смотреть на море, не выворачивая шею. Голубое небо и синее море, а между ними полоска белого песка. Унылый вид, но ничего другого просто нет.

– Что это? – Нисса резко вскинула голову. Внизу кто-то стучал в дверь. – Напугал.

Исъют притворилась, что ничего не слышит. Она надеялась, что это курьер из An-Мурена, торговец чесноком, заезжавший иногда в Месогу за сушеными грибами и рыбьим клеем. Но ее мать уже давным-давно не имела никаких дел с Ап-Муреном, а потому появление торговца было маловероятно.

Дверь отворилась, но человек, вошедший в комнату, не походил ни на торговца, ни на курьера. Скорее он напоминал солдата. В пользу этого говорили и доспехи.

– Нисса Лордан.

Это была констатация факта.

– Что вам нужно?

– Вы пойдете с нами, – сообщил вошедший, и в комнату вторглись еще двое, полностью идентичные первому.

В доспехах они выглядели неуклюжими и громоздкими.

– Черта с два, – ответила Нисса, но солдат схватил ее за шею, как щенка, и швырнул к двери. – Это еще что такое? – пискнула Нисса. – Куда вы меня уводите?

Солдат словно и не слышал ее. Исъют соскользнула с подоконника.

– Можно мне тоже пойти с вами? – спросила она. Солдат посмотрел на нее:

– Исъют Лордан. Вы тоже.

– С удовольствием. У нас есть время собрать кое-что или?..

Судя по всему, времени не было. Солдат схватил ее за руку и потащил за собой к лестнице, а потом подтолкнул в спину так, что она едва не упала, поскользнувшись на скользкой ступеньке. У подножия лестницы грозный воитель остановился, вытащил из-за пояса Исъют игрушечный меч и бросил его на пол.

– Сюда!

– Куда? По дорожке? Спасибо, что сказали, а то сама бы не догадалась.

Никакого чувства юмора у этих истуканов, а за шутку Исъют получила очередной тычок, после которого едва устояла на ногах. Но ей удалось сохранить равновесие ровно настолько, чтобы схватить грубияна левой рукой за запястье и перебросить через плечо. Судя по произведенному грохоту, приземление прошло не очень удачно.

– Исъют! – вскрикнула Нисса, и в ее голосе слились злость, страх и смущение.

Один из двух оставшихся солдат уже вытаскивал меч – наверное, инстинктивно, – но Исъют и сама плохо соображала, что делает. Скакнув вперед, она ударила лежащего ногой в лицо, не дав ему подняться – под ногой что-то хрустнуло, – быстро наклонилась и, выхватив из ножен меч, бросилась в наступление. Оба ее противника уже обнажили оружие, но пребывали в растерянности, не зная, что делать. Сражаться с девчонкой-калекой, которую приказано доставить живой в распоряжение префекта и которая при этом с удивительной легкостью расправилась с капралом, швырнув его на землю, словно лепесток? В общем, не имея команды от старшего, они не знали правил боя, а потому медлили.

– Исъют! – завопила Нисса вне себя от ярости. – Что, черт возьми, ты делаешь? Положи эту штуку, пока нас обеих не…

Возможно, если бы мать не вмешалась, Исъют так бы и сделала: в конце концов, положение было явно проигрышное. Но привыкнув поступать наперекор Ниссе, она лишь тверже сжала рукоять меча, надеясь на то, что, как говорится, «дуракам везет» и что солдаты не догадаются о ее неопытности. Исъют шла вперед – ее противники отступали: она двинулась в обход – они попятились. Описывая дугу, девушка оказалась спиной к дороге и, улучив подходящий момент, повернулась и рванула что есть сил.

Солдаты бросились за ней, позади тащился капрал. Скоро беглянка поняла, что от погони не уйти: слишком мало сил, слишком мало упражнений, слишком долго она сидела в четырех стенах. Чувствуя, что начинает задыхаться, Исъют остановилась и подождала преследователей, а когда те приблизились, развернулась и, держа меч на высоте плеча, описала им полукруг. Солдаты резко притормозили. Один споткнулся и упал лицом на камни, второй встал в оборонительную позицию и посмотрел ей в глаза с таким испуганным выражением, словно хотел спросить «ну почему я?».

Исъют усмехнулась и сделала выпад. Получилось не очень хорошо – дядя Бардас не похвалил бы, – но и солдат не был мастером фехтования; вместо того чтобы парировать удар, он отскочил назад, едва не наступив на руку своего растянувшегося товарища.

Сдайся, сказала она себе. Они ничего тебе не сделают.

Но вместо того чтобы опустить оружие, Исъют сделала еще один выпад, на этот раз совсем неудачный, несбалансированный, острие опущено. Ее противник, впрочем, отреагировал еще хуже – типичная неуклюжая отмашка человека, не привыкшего иметь дело с левшой. Исъют вовремя выпрямилась и ударила сбоку. Лезвие ее меча стукнулось о клинок солдата почти у самого эфеса, рукоятка выскользнула из потных пальцев, и оружие упало на землю. Солдат застыл на месте, очумело глядя на девушку; у него за спиной, пыхтя и ругаясь, поднимался его напарник. Исъют повернулась и побежала.