Полное собрание рассказов - Курт Воннегут

один или два истинных ценителя комедии человеческих отношений. Однако скрип вращающегося стула поместил гнев капрала Фуллера прямо в центр солнечной системы всех посетителей аптеки — и особенно самой Сюзанны. Время остановилось и не могло двинуться дальше, пока Фуллер не объяснил бы недовольного выражения на своем каменном лице.

Фуллеру показалось, что его щеки горят точно раскаленная медь. Он пытался осмыслить свою судьбу. Судьба вдруг дала ему аудиенцию и поставила в положение, где он просто не мог не выговориться.

Фуллер почувствовал, как зашевелились его губы и с них сами собой слетели слова:

— Это еще кто такая?

— Простите? — удивленно спросила Сюзанна и загородилась от него газетами.

— Я видел, как вы шли по улице — ни дать ни взять цирк на выезде. Вот и подумал: кто вы такая? — пояснил Фуллер.

Сюзанна обворожительно покраснела.

— Я… я актриса.

— Ах да, точно. Американки — лучшие актрисы в мире!

— Спасибо, очень приятно, — с тревогой проговорила Сюзанна.

Щеки Фуллера вспыхнули еще жарче. Его разум вдруг превратился в фонтан метких изощренных фраз.

— Я имею в виду не театр. Я про жизнь говорю, в которой мы все актеры. Американки одеваются и ведут себя так, словно готовы подарить тебе целый мир. А стоит протянуть руку — они положат в нее ледышку.

— Да что вы, — выдавила Сюзанна.

— Именно так, — подтвердил Фуллер. — И пора уже кому-то сказать это вслух. — Он с вызовом поглядел на присутствующих и заметил в их глазах что-то вроде потрясенного одобрения. — Это несправедливо!

— Что? — не поняла Сюзанна.

— Вот вы приходите сюда… такая вся в бубенчиках, чтоб я смотрел на ваши щиколотки и розовые ножки, — завелся Фуллер. — Целуете своего кота, чтоб я воображал себя на его месте. Называете старика ангелом, чтоб я представлял, каково это — слышать от вас ласковые слова. Прячете ключ на виду у всех, чтоб я только и думал о том, где он лежит.

Фуллер встал.

— Мисс, — полным горечи голосом выдавил он, — от вашего поведения простых ребят вроде меня мандраж бьет, но если я стану падать в пропасть, вы ведь даже руки мне не протянете.

Он зашагал к двери. Все взгляды были прикованы к нему. Мало кто заметил, что от его слов Сюзанна едва не сгорела дотла. Она превратилась в обыкновенную девятнадцатилетнюю девчушку, напрасно пытающуюся произвести впечатление утонченной и искушенной женщины.

— Это несправедливо, — повторил Фуллер. — Должен быть закон, запрещающий девушкам одеваться и вести себя как вы. Людям от вас только худо. Знаете, что мне сейчас больше всего хочется вам сказать?

— Нет, — проронила Сюзанна. Все предохранители в ее нервной системе перегорели.

— Я скажу вам то же, что вы бы сказали мне, попытайся я вас поцеловать, — торжественно произнес Фуллер и величественным жестом указал Сюзанне на выход. — Катитесь к черту!

Он отвернулся и даже не взглянул на хлопнувшую за девушкой дверь: топот босых ног по асфальту и звон бубенчиков постепенно стихли в направлении пожарной части.

Вечером овдовевшая мать капрала Фуллера поставила на стол свечу, тарелку с мясом и клубничные пирожные — праздничный ужин по случаю его возвращения домой. Фуллер жевал угощение с таким видом, точно это была промокательная бумага, а на веселые расспросы матери отвечал коротко и равнодушно.

— Сынок, разве ты не рад, что вернулся? — спросила она, когда они допили кофе.

— Рад, — ответил Фуллер.

— Чем ты сегодня занимался?

— Гулял.

— Навестил старых друзей?

— У меня нет друзей.

Мать всплеснула руками.

— Нет друзей! У тебя-то?

— Времена меняются, ма, — мрачно проговорил Фуллер. — Полтора года — не один день. Люди разъехались или завели семьи…

— Семейная жизнь еще никого не убивала, — заметила мать.

Фуллер не улыбнулся.

— Может, и не убивала. Да только семейным ужасно трудно выкроить в своей жизни время для старых друзей.

— Но Дуги-то не женился?

— Он уже давно на Западе, ма. Служит в стратегическом авиационном командовании, — ответил Фуллер. Маленькая столовая вмиг превратилась в одинокий бомбардировщик, рассекающий холодную разреженную стратосферу.

— Вон как… но кто-то ведь должен был остаться.

— Никого, — отрезал Фуллер. — Я все утро просидел на телефоне, ма. Мог бы вообще из Кореи не уезжать — все равно тут никого нет.

— Не верю! Раньше ты не мог спокойно пройти по Мейн-стрит, чтобы не столкнуться с каким-нибудь приятелем.

— Ма, — язвительно сказал Фуллер, — а знаешь, что я сделал, когда номера в моей телефонной книжке кончились? Пошел в аптеку и сел возле стойки с газировкой — думал встретить там хоть каких-нибудь знакомых. Ма, — исступленно продолжал он, — никого я не встретил, кроме старика Бирса Хинкли! Ей-богу, не шучу. — Он встал и смял салфетку. — Ма, можно, я пойду?

— Конечно, иди. А куда ты? — Она просияла. — Навестить какую-нибудь симпатичную девушку?

Фуллер отшвырнул салфетку.

— Схожу в лавку за сигарой! Никаких девушек я больше не знаю, они все замуж повыскакивали.

Мать побледнела.

— П-понятно, — выговорила она. — Я и н-не знала, что ты куришь.

— Ма, — зло сказал Фуллер, — когда ты уже поймешь? Прошло полтора года, ма! Полтора года!

— И впрямь, столько времени… — Мать немного оробела от его пыла. — Что ж, ступай купи себе сигару. — Она тронула сына за руку. — Прошу тебя, не грусти. Подожди немного, и в твоей жизни станет столько людей, что и времени не будет хватать на всех. А потом ты встретишь хорошенькую девушку и женишься.

— Я пока не собираюсь жениться, ма, — натянуто проговорил Фуллер. — Сначала окончу семинарию.

— Семинарию! — воскликнула мама. — И когда же ты это решил?

— Сегодня днем, — ответил Фуллер.

— Но как? Что случилось?

— На меня снизошло что-то вроде откровения, ма. Как будто кто-то другой заговорил моими устами.

— О чем? — потрясенно спросила мать.

В гудящей голове Фуллера закрутился вихрь из Сюзанн. Он вновь увидел профессиональных соблазнительниц, мучивших его в Корее: они звали его с белых простыней импровизированных киноэкранов, с рваных плакатов, пришпиленных к мокрым стенкам палаток, с потрепанных журнальчиков в окопах. Эти Сюзанны сколачивали целые состояния, окручивая несчастных капралов Фуллеров со всего