Зеркало Правды. История первая - Рамира Шизода

Никария никогда не бывала в неблагополучных районах. Прожив почти всю жизнь высоко в небе, в храме Рубикунда, ни она, ни ее мысли, не опускались до мест обитания низкородных маджикайев и прочих сверхъестественных субъектов. Здесь жили словно под мрачной тенью Великого Священного Замысла — горестно, бедно, напрасно. Узкие грязные улицы, как земляные вермисы, в повседневной жизни были медлительны и противны. Филиал тартара, в котором выживание было превыше голода, с плотоядным оскалом принял белокурую, отмытую и немного надушенную великородную наследницу.

Ника шла загаженным вонючим проулком, взволнованно сравнивая номерные знаки строений с адресом, небрежно написанным на салфетке шариковой ручкой. Встречаясь с диким интересом прохожих, девушка уже жалела, что не вызвала такси и не воспользовалась предложением Гевина о сопроводителе. Пусть не охранник, но если бы кто-то с более-менее дружелюбным выражением лица шел рядом, это оказалось бы для девушки очевидным эмоциональным спасением. Агенту службы охраны захотелось с головой окунуться в ближайшую смрадную лужу, чтобы хоть как-то слиться с местным колоритом и отвести от своей персоны эти жадные взгляды.

В глубине души, оставаясь наедине со своими страхами, Ника столько раз желала себе смерти, что ввязываться в неприятности стало прихотью ее выдрессированной души. После недавнего разговора с Кирраном, девушка требовала от себя принципиальной самостоятельности, пусть и граничащей с самообманом, но хоть как-то указывающей на личную независимость. Но голос инстинктов всегда звучит громче и более внятно, потому что, в отличие от души, говорит на понятном каждому смертному языке. Нике было действительно страшно.

По улицам слонялись завсегдатаи баров, в домах плакали дети, в подворотнях хохотали пьяные. Здесь, казалось, у всех были одинаковые лица, не обремененные хотя бы мимолетной радостью и здоровыми зубами. Сюрреалистичная картина жизни лишний раз подтверждающая, что мир любит впадать в крайности.

Ника встретилась с заинтересованным взглядом, ничего общего не имеющим с презрительным взором низкородных прошлецов. На девушку смотрела старая проститутка, скрывающая утомленный образ под тенью навеса. Агенту СОМ захотелось поговорить именно с ней — женщиной с глазами, полными мудрости и тоски. Как только Ника сделала шаг, расправляя листок с адресом, из темного переулка послышался крик о помощи. Верис обернулась, долг и звание предложили ринуться на подмогу, но равнодушные лица других охладили пыл молодого агента. Ника растерянно посмотрела вокруг, словно закружившись в белом танце, партнером в котором оказалось холодное безразличие.

— Не вертись милая девочка, не привлекай излишнего внимания, — тихим голосом сказала старая проститутка. — Это голос судьбы. Не тебя он зовет сегодня.

Ника посмотрела на женщину: серое лицо, покрытое грубой паутиной морщин, бесцветные глаза, нещипаные брови, кривая волна ненакрашенных губ, сальные волосы, собранные в тугой пучок. Старая шалашовка ненавязчиво улыбалась агенту службы охраны, пытаясь предугадать, зачем эта барышня здесь появилась.

— Простите, — хмуро произнесла Ника, — но там ведь кто-то кричал.

— Кричат здесь постоянно…

— И никто друг другу не помогает?

Женщина подошла ближе.

— Здесь все друг другу никто, — ответила она.

Ника вздохнула и, сжав в ладони намокшую салфетку с адресом спросила:

— А вы не поможете мне?

Старая проститутка кивнула, и бесстыдно распахнув на груди перелетанное платье, сказала: — Помогу… за гроши…

От неожиданного зрелища у Ники сжался пустой желудок.

— Нет, нет, — брезгливо мотнув головой, возразила девушка, — я сюда не за этим пришла.

С невозмутимым выражением лица, женщина задрала подол платья, предъявив изгаженную временем наготу, как последнее, чем она могла помочь незнакомке.

— Опустите платье, — сказала агент Верис смущенно, выгребая из кармана куртки завалявшуюся мелочь. — Вот возьмите.

Шалашовка одернула грязное платье, с опаской осмотревшись, выхватила деньги, словно голодавший кусок хлеба, и, спрятав добычу в тряпье поинтересовалась:

— Тогда что для тебя сделать щедрая девочка?

Ника показала записку. — Мне нужно найти этот дом. Вы знаете, где это?

Женщина взволнованно поправила прическу и сказала:

— Знаю. Семнадцатая стройконтора. Зачем тебе туда?

— Ищу кое-кого, — ответила Ника.

Женщина сощурила бесцветные глаза. Несмотря на то, что предавать друг друга здесь было принято, как желать доброй ночи в изысканном обществе, сдавать никого из своих шалашовке не хотелось, поэтому она уточнила:

— Должника?

— Нет. Не должника. Так вы мне поможете?

Женщина кивнула и плавным движением руки, повелела идти за собой. — Идем, милая девочка. Ты ищешь своего раба?

Они прошли под мокрым навесом и устремились в узкий проход между домами.

— У меня нет рабов, — ответила Верис оглядываясь.

— Далекая кровь и нет рабов? — обернувшись, удивилась женщина.

— Рабы нынче не в моде, — перешагнув через пробегающую мимо крысу, сказала Ника. — А с чего вы взяли, что у меня далекая кровь?

— Я это вижу. Почти все здешние жители обладают каким-либо даром, — женщина говорила с приятной хрипотцой и лаской в голосе. — Мое имя Хаая Элора. А твое?

Ника подумала, что не стоит представляться первой встречной, которая могла оказаться каким-нибудь мстительным эвентуальным объектом. Верис сказала:

— А мое имя не имеет никакого значения.

Женщина поклонилась, продолжая идти.

— А если не должника, и не раба, то кого ты ищешь, девочка без имени?

Ника не понимала, почему женщина так настойчива в данном вопросе, поэтому решила ответить так, чтобы убедить незнакомку в своих доброжелательных намерениях:

— Я ищу… эм, друга, — осторожно сказала агент службы охраны.

Шалашовка остановилась. Медленно обернулась и глазами полными удивления, будто слезами, поинтересовалась:

— Белая голубка дружит с червем? Маджикайи разве не губят за подобные связи?

— Вы, наверное, давно не были у маджикаейев. Они изменились.

Женщина посмотрела оскорблено. От этого холодного взгляда Нике стало не по себе, как если бы она в порыве гнева оскорбила банковского агента, от которого завесила судьба запланированного кредита. Девушка подумала, что обидела проводницу.

— Я никогда не была там. Нам, — проститутка показала запястье, с клеймом в виде нескольких засечек, — запрещено покидать Умбраседес.

Ника знала, что каждая горизонтальная линия клейма обозначала отпрыска, а вертикальная отпрыска неудачного образца. У женщины было три пары пересекающихся линий — три «неудачных» ребенка.