Узнай меня - Юлия Кир

чтобы окружить себя такими как ты. Наверняка, ты уже немного освоился, так может посоветуешь еще кого-нибудь?

Урмэд усмехнулся про себя. Или это действительно попытка изменить что-то в своем окружении или Рахнард прощупывает его на предмет сотрудничества с нежелательными персонами. Второе более вероятно.

Он спокойно пожал плечами.

— К сожалению, был так завален работой, что почти ни с кем не познакомился. По долгу службы знаю Нанда, и то, как сослуживца. Но очень рад твоему доверию и постараюсь не подвести.

— Что ж, сегодня даю тебе возможность узнать тут всех поближе. Так сказать, по-семейному. Приходи вечером в большой холл дворца, там накроют столы для высшего состава, посидим, расслабимся, поговорим.

— Сочту за честь и с радостью приму твое предложение, — кивнул Урмэд.

«Чтоб им гореть в бездне, сегодня к Иэнель собирался».

Покончив с огромным количеством бумаг, — «надо будет разобраться с этой бюрократией, если у нас всё получится» — думал Урмэд, откладывая стило и закрывая чернила, — устало протер глаза и взглянул в окно. Смеркалось.

«А еще придется идти на эту глупую «вечеринку друзей» — раздраженно думал он, шагая к личным покоям, чтобы отправить Иэнель короткое сообщение. Она весь день сидит там одна, тихо сходя с ума от одиночества и бездействия. Наверняка расстроится.

Когда Урмэд появился в зале, там во всю шло веселье.

Небольшие круглые столики с едой были расставлены по всей площади большого помещения. За ними сидели по двое-трое дайнов кучкуясь по интересам и рангам.

Прислуга разносила еду и питьё. Урмэд заметил светлое и темное пиво, игристые вина в бутылках с наклейками айданара. Рыбные деликатесы из провинции Мер-Даг (то-то бы Майрет удивилась!) — три вида икры редких рыб в вазах, изображающих этих самых рыб. «Видимо, чтобы не перепутать», — ехидно рассудил Урмэд. А также мясо во всех видах, кроме живого и местные вина.

Девушки самой древней и распространенной профессии ублажали мужчин и танцевали для них на импровизированных маленьких сценках. В воздухе чувствовались сладковатые нотки каннабиса и доргарских благовоний.

«Да, сильные мира сего никогда не скупились на собственные развлечения и нужды. Только вот вся разница в том, что обычный дайн такой икры не попробует никогда, а вот айданарец запросто. Еще и посвежее, чем на столе местного императора».

— О, а вот и наш уважаемый Урмэд Гай!

Рахнард сидел за столом один.

Урмэд оглянулся по сторонам, Нанд куда-то запропастился, Шаон далеко, а остальных он не знал. Не найдя хоть сколько-нибудь знакомых лиц, изобразил вежливую улыбку и направился к императору.

— Присаживайся, — указал он на стул рядом с собой, — Рем меня бросил ради какой-то бабы, хоть ты со мной посиди.

По виду собеседника Урмэд понял, что тот уже изрядно пьян. Но когда он достал порошок и золотую трубочку, то понял, что алкоголь не главная беда Рахнарда.

— Бабы — зло! — хорошо затянувшись и откидываясь на спинку стула, протянул Рахнард, прихлебывая пиво из кубка — это бесчувственные, тупые, похотливые создания, которым от мужика нужны только деньги и цацки. Они не умеют любить, только берут, а в ответ не дают ничего, кроме истерик и капризов. Они почему-то уверены в том, что одно их присутствие должно вызывать в мужчине желание и благоговение. Абсолютно бесполезные твари. Вот припомни мне великих женщин, Урмэд?

Урмэд конечно мог припомнить великих женщин айданара, а вот в дайонаре с этим действительно туго.

— То-то! — Рахнард поднял вверх указательный палец, — Поэтому я никогда не женюсь! Они ненадежные, взбалмошные, глупые…, — начал повторяться император.

— Ну, может дать им больше возможностей? — робко предложил Урмэд, — попробовать поставить на какую-то должность, может и справятся?

Рахнард расхохотался.

— Отличная шутка! Курица с мечом! Ох, и насмешил ты меня. Кроме того, как прислуживать и утолять наши желания, они больше ни на что не годятся, это уж точно.

Урмэд сдержанно улыбнулся, понимая, что видимо, комплексы и глубокая детская травма толкает Рахнарда на подобные рассуждения.

— На-ка, попробуй, — император подвинул к Урмэду стекляшку с трубочкой, — это лучше, чем алкоголь, и определенно лучше, чем бабы. Чистый, как снег с вершин Рахадалара!

Урмэд не отказался, потому что, идя сюда, принял нейтрализатор и взял с собой еще.

— Я тебе больше скажу, — распалялся Рахнард, — Они все пустоголовы и тупы.

Сейчас, как догадался Урмэд, император имел в виду всех жителей дайонара. А по взгляду и сумасшедшим глазам понял, что императора понесло.

— Им не нужно жить хорошо, они привыкли так — почти по-скотски. Они вечно ругают других, но пальцем не двинут чтобы улучшить свое положение — им так удобно. Будут ненавидеть тех, кто благополучен (людей, например, или айнов), но стремиться хоть одной ногой потоптать их благословенную землю даже в качестве рабочей силы. Но всё равно в тайне презирать. Презирать за то, что они от них зависимы.

Но я мудрый и добрый император, вопреки их ленивой и продажной натуре, я сделаю для них то, на что не отважился бы кто-то другой — он выдержал театральную паузу. Урмед внимал, — Я пробью эту «стену» к айнам и уничтожу их, чтобы получить новые земли и выход к морю. И мы наконец то будем свободны и независимы!

Я дам своему народу новую религию абсолютной силы, новый смысл жизни. Он заключается в том, что все остальные будут нашими рабами. Мы возьмем лучшее от айнов и вальдаров, присвоим себе, а неугодных смахнем с лица земли как шлак, отработанный материал, как пыль с наших сапог.

Рахнард медленно, с чувством забил трубку. Раскурил.

— Я воспитаю новых дайнов, которым нужен император! Жестокий, свирепый, делающий всё, чтобы его боялись, ненавидели и одновременно боготворили. Пусть предают, наушничают, доносят, лгут. Пока они трусливы и разобщены — это и есть основа моей власти.

Им нужна сильная сварма, а еще такая же армия болтунов, воспевающая их «могущество». Ибо ложь для них единственный выход не замечать своей убогости.

Найми двадцать глашатаев, скажи, что белое — это чёрное, прикажи им вещать на каждом углу и вскоре, ты увидишь, как все в это поверят, это станет непреложной истиной, религией, догмой. Таков дайн по натуре и другим уже не будет. Таковы все!

И всё это могу им дать я!

«Гениально», — думал Урмэд, — «управлять толпой рабов, которые считают себя господами».

— Но если мы возьмем лучшее, то с этим придется что-то делать — попытался вести диалог Урмэд, — мануфактуры, рудники, плавильные печи, и прочая, и прочая… — все это потребует ухода и координации. Надо будет оставлять специалистов и обучать своих.

— Плевать! У нас будут рабы,