Непристойно богатый вампир (ЛП) - Ли Женева

― Мама, ― мягко сказал я.

― Сын.

Я обнял ее, зная, что наши разногласия никогда не помешают тому, чем мы были друг для друга ― семье.

Сабина отстранилась и огляделась вокруг, выражение ее лица стало паническим.

― Себастьян?

― С ним все в порядке, ― сказал мой отец, бросив на меня взгляд. ― Он позаботился о безопасности пары нашего сына.

Глаза Сабины прищурились, но она ничего не сказала.

― Ты не выглядишь удивленной, любовь моя. Я нахожу это откровение шокирующим. ― Он взглянул на моего брата. ― Мне кто-нибудь что-нибудь объяснит?

― Позже, ― резко сказала она, когда к нам подошла группа хорошо одетых вампиров. На них не было ни пятнышка крови, ни единого лишнего волоска. Похоже, Совет вампиров предоставил другим честь вести битвы.

― Сабина, Доминик, ― мрачно поприветствовала их самая высокая женщина. ― Сегодня вечером мы поговорим с каждым чистокровным сиром.

― Конечно, ― сказала Сабина, опустив глаза в неожиданном знаке признания.

― Ваши сыновья пока не нужны, ― продолжила она, ― на данный момент.

Мне не понравилось, как это прозвучало, но я был более чем счастлив убраться отсюда.

― Я отвезу тебя домой, ― предложил Бенедикт. ― Полагаю, Себастьян взял твою машину.

― Возможно. ― Я надеялся, что он позволил Филиппу сесть за руль.

Мой брат оставил свой Mercedes на ближайшей парковке. Я остановился, увидев светлый салон, и поморщился.

― Боюсь, я испачкаю твои сидения.

― Я тоже, ― сказал он, пожав плечами.

― Ты слишком долго был во Франции, ― пробормотал я, опускаясь на пассажирское сиденье. Я застегнул ремень безопасности и потянулся в нагрудный карман за перчатками. Натянув их на окровавленные руки, я почувствовал, как ослабела свежая магия.

― Ты снял перчатки, ― негромко заметил Бенедикт.

― Это было необходимо, ― сказал я ему. ― Женщина-фамильяр перед смертью передала мне свою магию. Прошло уже много времени с тех пор… ― Это было необычно, когда фамильяр передавал вампиру свою магию целиком. Женщина, которая умерла у меня на руках сегодня ночью, видимо, считала, что у нее нет другого выхода.

― Если бы ты женился на фамильяре, ты бы получил доступ к ее магии. ― Он не отрывал глаз от дороги. ― Это могло бы все изменить.

― Для чего? ― спросил я. Даже сейчас, после всего, что произошло, моя семья хотела женить меня в соответствии с традициями.

― Для того, что произошло сегодня ночью. ― Он прочистил горло. ― Ты сказал, что на вечеринке у матери был один. Теперь вот это. Я знал, что что-то назревает, но не ожидал насилия.

― Назревает?

― Среди некоторых вампиров ходят разговоры, что мы стали слишком мягкими. У каждого есть свое мнение. Кто бы они ни были, похоже, что они поддерживают более радикальные взгляды. Они хотят, чтобы мы вернули себе ночь.

― Carpe Noctem, ― пробормотал я.

Бенедикт поднял бровь.

― Это кричал вампир, который ворвался на мамину вечеринку.

― Это нападение, ― сказал он, сделав глубокий вдох, прежде чем сказать то, что я уже знал. ― Оно было спланировано. У них наверняка есть свои люди в наших кругах.

Я колебался, разрываясь между тем, чтобы рассказать ему, кого видел на лестнице, и тем, чтобы промолчать. Не успел я принять решение, как он продолжил:

― А если будет еще одно нападение?

― Мы снова будем сражаться. ― Мы все видели достаточно войн, чтобы знать это.

Бенедикт остановил машину перед домом. Я поднял голову и увидел, что в окне студии горит свет. Я не мог видеть Тею, но знал, что она там.

― Мне зайти? ― спросил он.

Я покачал головой. Похлопав его по плечу, я заставил себя улыбнуться.

― Ты можешь отвезти Себастьяна домой? Я хочу побыть наедине с Теей. Она никогда не видела ничего подобного.

― Да, ― сказал он нерешительно, ― но, Джулиан, будь осторожен.

― Я и так осторожен, ― жестко сказал я.

― Эта история со спариванием… ― Он нервно посмотрел на меня. ― Ты не можешь ожидать, что семья примет это. Ты знаешь, что они не примут, особенно если связь не…

― Спасибо за заботу, ― остановил я его и открыл дверь своей машины. Проходившая мимо пара уставилась на мою испачканную кровью одежду. Мне нужно было зайти в дом и привести себя в порядок, прежде чем идти к ней. Последнее, что нужно было Тее, ― это увидеть доказательства насилия, с которым я столкнулся.

― Джулиан, ― позвал меня Бенедикт, и я наклонился к окну, ― она действительно того стоит?

Я оглянулся на теплый свет окна и уловил в воздухе тихие звуки виолончели. Я закрыл дверь, ответив однозначным «да».

ГЛАВА СОРОК ВОСЬМАЯ

Тея

Виолончель не могла успокоить меня. Я сидела в балетной студии. Что-то здесь напоминало мне о занятиях с оркестром или о том, как я подглядывала за Оливией во время репетиций. Это место больше напоминало дом, чем Париж в данный момент. Как только Себастьян привез меня сюда, я сменила вечернее платье на шелковый халат, притащила в комнату пуфик и начала играть. Берлиоз позаботился о том, чтобы инструмент прибыл в идеальном состоянии, уже прекрасно настроенным, и я была благодарна ему за внимание к деталям.

Смычок приятно лежал в руке, и я начала играть все произведения, которые помнила. Босые ноги на холодном деревянном полу казались ледяными, но мне было все равно. Я была полна решимости вырваться из тюрьмы ожидания. Было время, когда музыки было достаточно, чтобы перенестись в другое место и время. Сегодня же мои мысли и сердце постоянно возвращались к Джулиану, где бы он ни находился. Заверения Себастьяна в том, что он справится сам, лишь напоминали мне о том, что человек, которого я люблю, борется с теми, кто хочет его смерти. Что, если они заберут его у меня?

Что, если они заберут мою пару?

Не задумываясь, я начала играть Шуберта ― произведение, которое я исполняла в тот вечер, когда встретила Джулиана. Смерть и дева. Это почти заставило меня рассмеяться. Я закрыла глаза и позволила паническим нотам музыки отразить волнение, бурлящее внутри меня. Она сменялась то грустной тоской, то страхом, то чем-то похожим на погоню. Я следовала за ней, мое сердце взлетало и разбивалось вместе с партитурой. Началось анданте с движением, и слезы обожгли мне глаза. Я отказывалась их открывать. Я отказывалась плакать, пока…

Джулиан был рядом со мной. Он нежно положил руку мне на плечо и прошептал:

― Не останавливайся.

Я настолько погрузилась в свои мысли и музыку, что не услышала, как открылась дверь. Я выполнила его просьбу. Я продолжала играть, а он стоял на коленях позади меня и упирался лбом в мое плечо. Я посмотрела в зеркало сквозь мокрые ресницы. Он снял смокинг, его волосы были мокрыми, как будто он только что принял душ. И тут меня осенило, почему он хотел немедленно помыться. Мой смычок на мгновение соскользнул, расколов воздух пропущенной нотой. Джулиан не сдвинулся с места. Я продолжила. Он выглядел так, словно молился. Так ли это? Позже я спрошу его о том, что он потерял сегодня. Вернее, что потеряли мы, потому что любое горе, которое он нес, теперь было и моим.

Завершив анданте, я приостановилась, и он поцеловал меня в спину.

― Продолжай играть, котёнок.

Жар его губ задержался на моей коже, шелк не мог сравниться с его поцелуем. Я продолжала. Теперь, когда он был здесь, когда я могла чувствовать его, с каждым мгновением игры я все больше погружалась в состояние покоя.

Через несколько минут рука обхватила мою талию. Я почти не заметила, пока его руки не стянули с моих плеч халат. Я закрыла глаза, когда прохладный воздух коснулся моей обнаженной кожи. Под халатом ничего не было, и Джулиан издал легкое шипение одобрения.

― Продолжай, ― приказал он мне. Его рот прошелся вдоль моего позвоночника. Я вздохнула, стараясь не дрожать, когда он целовал мою обнаженную кожу. Он не торопился, поклоняясь моей плоти, пока медленно не вернулся к шее. Я почувствовала, как он клыком провел по моему плечу, и вдохнула сильнее. Я не знала, смогу ли продолжать играть, если он укусит меня. У меня запульсировала сердцевина при мысли о том, что он будет питаться мной, пока я играю для него, и из меня вырвался тихий стон. Он сделал паузу, позволив клыкам прижаться к моей коже, а затем поцеловал это место.