Семейные тайны - Джоан Пикарт

Дэн первый нарушил тишину.

– Ты выглядишь… хорошо. Беременность тебе к лицу, – сказал он.

Господи, надо ж было сморозить такую глупость! Глаза, красивые зеленые глаза. Они пронзали его насквозь, разливая по телу пульсирующее тепло. Как он любил ее, с какой силой и самоотдачей!.. Нет, никогда и ни за что он не станет ее охотничьим трофеем, жертвой, запутавшейся в тенетах ее обаяния! Это же Линдси-обманщица, Линдси-воришка, похитившая его любовь и разбившая его сердце!

И в то же время это была Линдси, посещавшая его каждую ночь все эти месяцы разлуки.

– Я чувствую себя хорошо, – сказала Линдси. – Неуклюжая, толстая, но при этом – тьфу, тьфу, тьфу! – здоровая.

О, как же она соскучилась по нему!

– Ты понимаешь, почему я здесь, Линдси, – спросил он тихо.

– Да, – прошептала она.

Его цепкие глаза скользнули к ее выступающему вперед животу и обратно к ее глазам.

– Уиллоу?

– Уиллоу… – повторила она, кладя руку на живот, словно закрывая его от всякого покушения. – Дэн, я должна сказать тебе еще раз: ложь, разделившая нас, говорилась ради любви. От этого нам с тобой легче уже не станет, но я никогда не держала в намерениях хоть в чем-то навредить тебе. Я не играла с тобой в игры, Дэн, не использовала тебя, клянусь! Я просто любила тебя. Я не жду, что ты мне поверишь, но хочу сказать то, что сказала. Всего один раз.

– Ты любишь меня? – спросил он с раздражением в голосе. – Хорошо. И, оставив мою постель, ты тут же перебралась к Клэйтону Фонтэну? Он был хорошим любовником? Не хуже меня? И вы проделывали в постели то, что когда-то проделывали мы? Ну, кто из нас победил? Кому причитается премия года?

– О, Дэн, не надо, – сказала Линдси, тряся головой и борясь с набегающими слезами.

– Это чисто познавательный вопрос. Мужикам важно знать, как они смотрятся на фоне последующих любовников своих женщин. Понимаешь, о чем я говорю? Быть хорошим любовником – так важно для мужчины! Поэтому скажи, как я в сравнении с ним?

– Остановись! – закричала Линдси. – Не смей говорить в таком тоне о том, что было между нами, Дэн О'Брайен!

Дэн вскочил на ноги, быстро прошел через комнату и, подойдя к огромному окну, устремил взгляд в него. Потом провел рукой по лицу, медленно повернулся к ней.

– Прости. Я не должен был говорить так. Ты оставила меня, Линдси, но нет другой женщины, которую я бы так любил. Признаюсь, мне просто хотелось нанести ответный удар, отомстить тебе за ту боль, которую ты причинила мне. Но я здесь не для этого. У тебя свое горе. Ты потеряла человека, которого любила.

– Да.

– Бен говорил, что Клэйтон Фонтэн был отличным парнем.

– Да. Но, Дэн, я никогда не любила его. Да, я потеряла любимого человека. Тебя.

Он остолбенел.

– Ты была замужем за Фонтэном. Господи, так ты и ему лгала? Ты говорила ему, что любишь меня? Или плела всякие небылицы доверчивому дурачку, чтобы он поверил?..

– Нет, – сказала Линдси. Она неуклюже встала на ноги. – Нет. Клэйтон знал, что я не люблю его. Он женился на мне, чтобы защитить меня и Уиллоу от Карла Мартина и дать Бену и Джи Ди шанс осуществить мечту – поставить «Дорогу чести». Это была идея Клэйтона, и мы приняли участие в ее осуществлении. Он был прекрасный человек, теплый, самоотверженный, но я никогда не любила его, и он знал об этом. Я любила и люблю тебя, Дэн. И всегда буду любить тебя одного. Независимо от того, захочешь ты ко мне вернуться или нет. И я не жду, чтобы на этот раз ты мне поверил.

– Как говорят индейцы: «правда, доставшаяся даром, ничего не стоит», Линдси. Все твои слова – опять игра, в духе «свободного фотографа Линдси Уайт». Хорошо. Давай перейдем к главному. Чей это ребенок, Линдси? Уиллоу – моя дочка?

Вот он, поворотный момент в ее жизни и жизни Уиллоу, подумала Линдси. Как тяжело осознавать, что этот человек не поверит ни единому ее слову. Он зол и резок. Вполне очевидно, он ее больше не любит. Но это уже не могло повлиять на ответ.

Линдси вскинула подбородок.

– Уиллоу?.. Уиллоу – твой ребенок. Она была зачата в ту самую ночь, когда мы впервые занимались любовью. Я никогда не спала с Клэйтоном Фонтэном, потому что он с самого начала знал, что я люблю тебя. Понимаю, ты меня больше не любишь, но, если ты решишь занять место отца в жизни Уиллоу, я не буду препятствовать, по крайней мере, пока она не будет в состоянии сама решать вопросы взаимоотношения с родителями. – Слезы потекли по ее щекам. – Я люблю тебя, Дэн О'Брайен, и я решила, что в моей жизни больше не будет места лжи. За тобой право выбора. Ты можешь уйти и отказаться от Уиллоу. Это твое право. Но я ей расскажу об отце, о единственном мужчине, которого я когда-либо любила, и…

Рыдания сдавили ее горло.

– …И о том, какой ты восхитительный, скромный и внимательный, какой светлый и гордый. Я хорошо воспитаю твоего ребенка, Дэн. Я научу твою дочь лелеять и уважать правду человеческих отношений.

Уши Дэна заполнил страшный шум, сердце болезненно заколотилось. Ему показалось, что несколько месяцев он продирался через колючую, непролазную чащу, и вот теперь вырвался на простор. Непередаваемая радость, блаженство внезапно обретенного покоя охватили его. Он медленно прошел через комнату и остановился напротив нее.

– Линдси, – сказал он дрожащим от волнения голосом, – я ощутил любовь к тебе в тот момент, когда впервые увидел твои прекрасные зеленые глаза. Потом другой своей половиной я тебя люто ненавидел. Но я никогда не переставал любить тебя. Ты женщина, которую я буду любить, пока не умру. Ты – моя жизнь.

– Это в самом деле? – прошептала Линдси. Он взял ее лицо в свои большие руки, слезы блестели в его голубых глазах.

– Это все моя гордость, раздутая до размеров глупости! Прости меня за нее. Я любил тебя, но не знал, как любить: а ведь это значит – уметь слышать любимого человека, быть способным идти на компромисс. Господи, Линдси! Я без тебя был такой потерянный и самому себе неинтересный, я так чертовски по тебе скучал. Я люблю тебя, хочу тебя и нуждаюсь в тебе. Прости меня тысячу раз!

– Ах, Дэн, Дэн! Я люблю тебя!

– Мы начнем заново, забудем огорчения и ложь, все это оставим позади, ладно? Я не могу позволить себе потерять тебя снова. И еще, Линдси! С каждым своим вздохом я благодарю тебя за нашу Уиллоу.

– Ах, Дэн, – прошептала Линдси. И он поцеловал ее.

Мягко, но чувственно – как тогда, в самый первый раз, несколько месяцев назад в Нью-Йорке, и как тогда он обещал что-то новое, особенное, необычное.

Дэн поднял голову, потом бросил взгляд на живот Линдси.

– Можно мне ее потрогать? – робко попросил он.

– Конечно, – ответила она, улыбаясь, взяла его руку и зажмурилась. – Она там вовсю ходит, занимается своей гимнастикой. Вот здесь.