Возвышение. Земли Ордена - Михаил Павлович Игнатов

Он остановился, глянул через плечо:

— Глупому всё нужно разжевать и положить в рот?

— Если ученик просит учителя об объяснениях, то может ли учитель отказывать в знании?

— Мы уже не два надеющихся друг на друга преступника, а учитель и ученик? — изумился Изард. — Быстро.

Я не ответил, продолжал молчать и, удивительно, но дух сдался и дал ответ. Может быть, тоже устал за время нашей словесной битвы за договор?

— Нельзя наказывать тем, что не контролируешь. Раз Стражи послушно отбывают наказание, значит, их главы в вашей Империи могут это контролировать. Ты перешёл незамеченным во Второй и думаешь, что удача будет сопровождать тебя вечно? А я вот уверен, что переходы в Первый, а главное, из Первого и Столичного контролируются намного тщательней. Ты можешь быть уверен, что твоего перстня хватит преодолеть запреты высших чинов Стражей Границ или остаться для них незамеченным? Или ты думаешь, орден Стражей Границ носил такое название просто так? А может быть, ты думаешь, что твой перстень единственный во всей Империи Сынов Неба? Благодари Небо за то, что уже имеешь и не пытайся сунуть голову к дракону в пасть.

Хотелось ответить, что драконы давно мертвы, но даже у моего безумия были пределы, и я за эти сутки за них заступал так часто, что давно исчерпал терпение духа и свою удачу, чем бы она ни была.

Поэтому я лишь прижал кулак к ладони и склонил голову:

— Благодарю за объяснение, старший.

Изард отвернулся и двинул прочь по тропинке, потребовав:

— Идём.

— Куда, старший?

— Лечиться, куда же ещё. Конечно, здесь не Павильон Здоровья Каори, но на твои глупые раны и моего Павильона хватит с избытком.

Я поспешил догнать Изарда и напомнил:

— Старший, я ограничен по времени.

— Месяц, я помню, — оборвал меня дух. — Это займёт немного времени, зато позволит мне быть спокойным за договор. Пара дней в лечебной формации, затем пара дней медитации и мы займёмся первым пунктом.

— Четыре дня и всё? — моему удивлению не было предела.

Сначала рассказывает, будто мне осталось жить три года, затем говорит, что за пару дней вылечит. Я и то обещал всем год лечения.

Дух снова бросил на меня взгляд через плечо:

— Что, уже начал планировать, как будешь всех лечить, а затем бегать ко мне на лечение? Оставь эту глупую мысль, я лишь начну твоё лечение, а главное должен, сделать ты сам.

— Что именно, старший? Что главное?

— Не лечить никого, разумеется! — полыхнул злостью Изард.

— Вообще?

Изард остановился, обернулся и недовольно произнёс:

— Лишь зря теряем время.

Через миг мир мигнул, смытый белой вспышкой, а затем я обнаружил себя стоящим совсем в другом месте. В одной из комнат для лечения, через которую прошли все, кого я привёл сюда три года назад.

Чуть в стороне обнаружился и дух, и Седой с Толой на руках, и Пересмешник, все эти сутки молча находившийся в отдалении от нас и ни разу не проронивший ни слова. Через вдох вокруг меня засияли формации, поднялись полотнища знаков и символов, закружившись в вихре.

Дух бесстрастно, словно и не был только что недоволен, сообщил:

— Побуду немного твоим учителем, раз уж до этого дошло. Расскажу тебе, как не убить самого себя. У тебя необычное сочетание направлений развития таланта: Указы и лечение душ. Но однажды я видел в городе палача, который в свободное от службы время выращивал редкие травы, так что тебе меня не удивить.

Я многое мог бы спросить. Например, почему службу палачом дух именует развитием таланта и почему сравнивает палача и Указы, но не стал — на меня вдруг накатила усталость, глаза начали слипаться, и больше всего хотелось не задавать вопросы, а прилечь.

— Суть лекаря душ в том, что он тянет за собой чужую душу, подтягивает её к эталону своей души, показывая ей направление и возмещая недостающее. И главную роль здесь играет качество души лекаря и уровень таланта, а вот он у тебя далёк от идеала. В Империи Сынов Неба ты вряд ли бы поднялся выше малоизвестного лекаря где-нибудь в Пятом или даже Шестом поясе.

И снова мысль про то, что я как раз таки малоизвестный лекарь Пятого пояса и наследник города оттуда же так и осталась мыслью, на большее не нашлось сил.

— Все лекари души должны здраво оценивать свои силы и не пытаться лечить тех, кто выше их по Возвышению, ты же, помня о слабости своего таланта, должен делать это втрое взвешенней — и не замахиваться на лечение Властелинов, являясь лишь Предводителем. Ты и в прошлый раз в городе изрядно потратил свою душу, но потратил хотя бы на более слабых, как и должно. И даже с этим имей меру — не более одного пациента в год.

Одного в год? Слишком мало. Я уже даже почти нашёл в себе силы возразить, но глаза закрылись, и мир потемнел. Спустя миг в эту темноту вплелись медленно пульсирующие потоки силы, которые омывали меня и качали, словно тёплые, ласковые волны моря. Даже чужие голоса не сумели разрушить покой, который они несли мне.

— Поэтому я успокоюсь, только когда Эрзум падёт, рухнет, исчезнет с лица земли, будет стёрт с неё до основания, а его города населят другие.

— Не слишком ли велик размер твоей ненависти?

— А ты кто, само Небо, чтобы определять, могу ли я так сильно ненавидеть или нет?

— Конечно, не Небо, лишь твой собутыльник, да и этот разговор разве не ты начал?

«Опять пьют», — медленно шевельнулась сонная мысль. Седой с Пересмешником. Это их голоса.

— Ну давай, мучай меня дальше, собутыльник, и почему моя чаша пуста? Плати за вопрос!

— Пуста потому, что ты не наслаждаешься вином, а хлещешь его, словно воду.

— Э нет, Аранви, разве можно выпить столько воды? Кувшин воды не выпьешь и за день, зато три кувшина вина опустеют раньше, чем сгорит малая палочка.

— Четыре кувшина, вообще-то.

— Вот видишь! Наливай!

— Лью-лью, — к шуму голосов и правда добавилось тихое журчание, а затем и стук чаш.

— До дна!

— Как скажешь. Расплатился? Могу задать новый?

— Спрашивай уже, тебе же не терпится.

— Насколько я знаю, ты обычный, ничем не примечательный стражник из средней по силе фракции.