Пятое кольцо - Митчелл Грэм

Его размышления прервал Биггз, закричавший с вантов:

– Держитесь – корабль сейчас накренится!

Мэтью с ужасом увидел, как огромная волна с силой ударила в левый борт; мачта вздрогнула.

Только что рея была горизонтальна – и вот уже Мэтью смотрит прямо в кипящую бездну моря, а рея резко задралась вверх. Юноша изо всех сил старался удержаться на ней. «Танцор Волн» наклонился вбок… Бесконечно долгое мгновение казалось, что море стремительно вздымается снизу навстречу юноше, а затем судно стало медленно выравниваться. Мэтью почувствовал, что вместе с реей быстро движется в обратном направлении. Ему едва не сделалось дурно.

Матрос, который первым последовал за ним, подобрался ближе. Это был Чалмерз; он улыбался, и это удивило Мэтью. В водяном тумане, висевшем вокруг, Чалмерз, зажавший между пожелтевших зубов свой нож, казался каким-то привидением.

– Я попробую перерезать канат! – заорал ему Мэтью. – Ты можешь как-нибудь пробраться дальше и держать его за пояс?

Чалмерз посмотрел на Виккерза, висевшего под ними, и отрицательно замотал головой.

Мэтью негромко выругался. Требовалось срочно что-то придумать! Биггз тоже подполз по рее к ним, и оба матроса наблюдали за юношей. И тут он заметил, что наверху, совсем высоко на мачте, была закреплена лебедка! С нее к парусу свисал фал, конец которого был привязан к грот-мачте внизу, у палубы.

– Биггз, – закричал Мэтью, – разрежь канат, который идет к лебедке! Мы его привяжем к Виккерзу и спустим его вниз! Пусть снизу ослабят канат, а потом брасопят!

Биггз взглянул на лебедку, кивнул и пополз обратно к мачте. Он объяснил второму матросу, что придумал Мэтью, а тот с помощью жестов сообщил тем, кто стоял на палубе. Через минуту Биггз уже держал в руке свободный канат и тащил его к Мэтью. До Виккерза оставалось каких-нибудь десять футов, и юноша снова осторожно пополз вперед. Виккерз посмотрел вверх, узнал Мэтью и, казалось, понял, зачем тот сюда забрался. Он сделал руками слабый, бессильный жест. Дюйм за дюймом Мэтью приближался к нему, пока несчастный не оказался почти на расстоянии вытянутой руки.

«Еще немножко!» – подумал Мэтью.

Он понимал: чтобы спасти Виккерза, ему необходимо каким-то образом зацепиться за рею и свеситься достаточно низко, чтобы привязать канат к его поясу. Он внезапно вспомнил, как висел, зацепившись согнутыми ногами за ветку, на яблоне Рун Берриман. Вспомнил и о том, как, свалившись с этой яблони, сломал руку.

«Здесь я одной рукой не отделаюсь, если не удержусь», – подумал он.

Мэтью глубоко вдохнул, сжал зубы и зацепился ногой за рею. Очень осторожно пропустив вторую ногу между парусом и реей, он разжал руки. Палуба и волны рванулись вверх – Мэтью повис на ногах головой вниз. На мгновение юноша закрыл глаза. Открыв их, он увидел, что мир по-прежнему перевернут. Вытянувшись насколько возможно, он дотянулся до пояса Виккерза и с трудом завязал канат, который спустил ему Биггз. Все это время Виккерз не сводил с него глаз; смотрели на него не отрываясь и матросы, застывшие на рее.

– Слушай! – закричал Мэтью Виккерзу. – Я сейчас разрежу канат, который тебя держит за щиколотку. Наверху сидит Биггз и еще двое. Они держат канат. Мы будем тебя спускать. Понял?

С трудом превозмогая боль, Виккерз слабо улыбнулся и кивнул.

– Держись! – вдруг заорал Биггз. – Снова кренит! – Мэтью рванулся вверх и уцепился руками за рею. Корабль от удара волны вздрогнул и начал валиться набок. Резкий неожиданный порыв ветра, гораздо сильнее предыдущих, выгнул парус, отрывая Мэтью от реи. Чувствуя, что ему не удержаться, юноша всем телом рванулся к оттяжке. Палуба взлетела ему навстречу. В самое последнее мгновение ему удалось схватиться за канат. Переведя дух, Мэтью медленно стал подтягиваться на руках. Биггз помог ему преодолеть несколько последних футов. Вскоре судно стало выравниваться.

Мэтью не сразу удалось снова занять нужное положение на рее. К нему подкралась усталость, но он запретил себе думать об этом. Бросив быстрый взгляд по сторонам и убедившись, что матросы по-прежнему готовы ему помогать, юноша крикнул:

– На три начинаем. Готовы? Раз… два… три!

Он выдернул кинжал из-за пояса и принялся пилить канат. Последняя жилка лопнула, и Виккерз, освободившись из западни, нелепо запрыгал на канате. Чалмерз и Биггз протянули руки и придержали его как раз вовремя, чтобы не дать расшибиться о мачту. По знаку, данному Биггзом, матросы на палубе начали осторожно спускать раненого. Уоррентон, третий матрос, сидевший на рее, спускался вместе с Виккерзом, чтобы тот не запутался в снастях. Как только стало ясно, что спуск идет успешно, матросы перескочили на канат, которым наклоняют рею, и ловко соскользнули по нему на палубу. Мэтью, к его великому огорчению, ничего не оставалось, как неловко спуститься по вантам.

Когда он спустился на палубу, там уже собралась целая толпа. Мэтью настолько устал, что едва держался на ногах. Капитан Донал положил ему на плечи свои тяжелые руки и обнял, едва не раздавив грудную клетку.

– Клянусь морем, у тебя сердце настоящего моряка! – Кто-то из присутствовавших закричал «ура!», и все тут же подхватили. Мэтью был так утомлен, что плохо понимал происходящее вокруг, но тем не менее заставил себя улыбнуться в ответ.

– А что с Виккерзом? – спросил он, стараясь отвести от себя всеобщее внимание.

– Им занялся фельдшер. Да и тебе лучше спуститься в каюту, – ответил Захария Уорд, пожимая Мэтью руку и с восхищением глядя ему в глаза.

Мэтью кивнул и пошел к лестнице. Но едва он сделал несколько шагов, как пожилой матрос по имени Кессингтон подошел к нему, отдал честь и произнес:

– С вашего позволения, сударь, вот ваши сапоги. Я их успел поймать, прежде чем их за борт смыло. Немного воском потереть, пополировать – будут как новые!

«Так я и знал!» – разочарованно подумал Мэтью, а вслух сказал:

– Благодарю вас. Большое спасибо. – Обветренное лицо моряка сморщилось в улыбке. Мэтью зашагал к лестнице.

Когда он проходил мимо отца Томаса, тот положил руку ему на плечо и улыбнулся. Коллин тоже ждал друга:

– Тебя ни на минуту нельзя выпускать из виду! Ты, видно, так отчаянно стремишься отделаться от своих сапог, что на все готов!

Мэтью улыбнулся, но придумать остроумный ответ был не в состоянии. Он только помахал рукой и спустился по лестнице.

Лара ждала его внизу.

Как только он сошел с последней ступеньки, она бросилась в его объятия и принялась целовать его – лицо, лоб, глаза, а потом и губы.

– Я так за тебя боялась! – шептала она на ухо Мэтью. – Когда корабль накренился, я подумала… подумала…

– Ш-ш-ш, – успокаивал ее юноша. – Все хорошо. Я жив и здоров.