Введение в святоотеческое богословие - Иоанн Мейендорф

Третья часть «Источника знания» в основном представляет собрание отеческих учений. В изложении догмата о Святой Троице Дамаскин следует учению каппа-докийцев, в христологии ― халкидонскому учению. Его изложение халкидонскои христологии отличается четкостью и ясностью: средоточие спасения· заключается в ипостасном единстве природ во Христе. Следуя преподобному Максиму Исповеднику, из двойства природы Дамаскин выводит двойство воль и учение об «общении свойств» (communicatio idiomatum). Святой Иоанн заканчивает книгу изложением христианского догмата обожения, то есть участия членов Церкви в обоженном человечестве Христа (в частности, через Евхаристию). Таким образом, «Изложение православной веры» является удобной сводкой церковного предания.

В своих «Словах» в защиту икон Дамаскин исходил из понимания иконоборчества как христологиче-ской ереси. Иконоборцы основывали свои возражения на ветхозаветном запрете кумиротворчества, игнорируя Боговоплощение. В ответ святой Иоанн пишет следующее:

В древности (то есть в Ветхом Завете) Бог, бестелесный и не имеющий вида, никогда не изображался. Теперь же, когда Бог явился во плоти и жил среди людей, мы изображаем видимого Бога... Я видел человеческий образ Бога, и спасена душа моя. Созерцаю образ Божий, как видел Иаков, и иначе: ибо он очами ума видел невещественный прообраз будущего, а я созерцаю напоминание о Виденном во плоти.

Дамаскин говорит о материи как о творении Бога, а не как о чем-то презренном и низком: «...А с тех пор, как в нем вселилось Слово Божие, вещество стало до-стохвальным, а потому вещественные образы необходимы и имеют положительный смысл».

В полемике против обвинений в идолопоклонстве Иоанн Дамаскин проводит различие между служением (λατρεία, латриа), подобающим лишь Богу, и поклонением (προκύνησις, проскинесис), оказываемым тварным вещам, к каковым относятся и иконы. Это терминологическое различие было утверждено Седьмым Вселенским Собором. «Слова» Дамаскина против иконоборцев, несомненно, являются его самым большим вкладом в православное предание.

Дальнейшая история спора об иконах связана с именем императора Константина V (по прозвищу Копронима, «Навозоименного»), собравшего в 754 году иконоборческий собор, на котором были также выдвинуты «христологические» аргументы против иконопочи-тания. Иконоборцы рассуждали так:

Употребление икон противно основному догмату христианства ― учению о Богочеловеке. Если икона претендует изобразить Божество, то получается Божество ограниченное, «описуемое» (арианство). Если икона изображает Божество, слитое с плотью, то это предполагает евтихианство или монофизитство. Если на иконе лишь человеческая природа, то мы имеем дело с несторианской ересью... Есть одна лишь икона Христа ― Евхаристия. Что бы мы ни назвали из поднебесной твари, нет другого вида или образа, который мог бы изобразить Его Воплощение. Итак, только Евхаристия служит иконой животворящей плоти Его.

В конце VIII века на сцене появляются два крупных автора ― преподобный Феодор Студит и патриарх Константинопольский Никифор. Они-то и взялись за опровержение аргументов иконоборческого собора, основываясь на более тонких христологических доводах.

Интересный и одаренный человек, Феодор Студит (759-826) был настоятелем огромного (1000 монахов) Студийскою монастыря, расположенного в самом Константинополе. Развалины его можно видеть и по сей день. Преподобный Феодор активно участвовал в церковных делах и возглавлял монашескую оппозицию против двора и патриархата во время скандала по поводу незаконной женитьбы Константина VI. Тогда-то он и сформулировал основной принцип «икономии»29, утверждающий возможность принятия грешника в лоно Церкви только при условии его раскаяния.

Основными сочинениями Студита являются три книги «Опровержений», направленные против иконоборцев, «Катехизические проповеди», обращенные к монашеской братии, и поэтические произведения, составляющие большую часть Триоди.

Святитель Никифор был патриархом Константинопольским с 806 по 815 год. В 815 году он был низложен иконоборческим императором Львом V. Как богослов он известен прежде всего своим «Опровержением собора 815 года» (второго иконоборческого собора), тремя «Опровержениями иконоборцев» и книгой «Против Ев-севия». Эта последняя была написана по поводу древнего документа, использованного иконоборцами в поддержку своих богословских доводов, ― письма Евсевия Кесарийского сестре Константина Великого Констанции. Констанция, богатая и знатная римская дама, любила путешествовать и повсюду собирала христианские сувениры. Когда она, прибыв в Иерусалим, пожелала увезти на память изображение Христа, Евсевий упрекнул ее: изобразить Христа невозможно, ибо Он вознесся на небеса, оставив нам пустой гроб. Аргумент Евсевия ― несомненно оригенистского свойства ― отрицает истинное значение плоти, а следовательно и смысл и реальность Боговоплощения.

Святые Феодор и Никифор основывали свои доводы против иконоборцев на понятии ипостасного единства Божества и человечества во Христе. Образ, икона всегда изображает лицо, личность, то есть божественное Слово. В Воплощении Бог Слово воспринял человеческую природу. Следовательно, на иконе изображена личность воплощенного Бога. На сиянии вокруг головы Христа всегда пишется греческий перевод священной ветхозаветной тетраграммы (Ягве) ― ο ων, чтобы показать, Кто изображен. Но внешнее обличие Спасителя ― человеческое ― есть обличие исторического Иисуса, Его человеческой природы:

Непостижимый зачинается во чреве Девы; Неизмеримый становится ростом в три локтя; Безграничный приобретает границы; Неопределимый встает, садится и ложится; Вездесущий положен в колыбель; Вневременной постепенно достигает возраста двенадцати лет; Безвидный приобретает очертания и Бестелесный облекается телом... а потому Он один и описуем и неописуем.

Патриарх Никифор в своих писаниях еще более, нежели святой Феодор, настаивает на человеческих качествах Христа, как например, на Его принадлежности к мужскому полу.

Распространенное мнение, что восточно-христианская мысль слишком настаивает на Божественности Христа и заслуживает упрека в скрытом монофизит-стве, не лишено оснований ― такая тенденция действительно существует. Но формально и догматически равновесие восточной мысли было восстановлено в результате спора с иконоборцами, который позволил в полной мере утвердить значение человеческой природы Спасителя. После этого стало возможным проповедовать христианство в линиях, красках и образах, и создались условия для небывалого расцвета иконографии и христианской культуры в целом.

Глава 7. Патриарх Фотий

Святитель Фотий, патриарх Константинопольский, политический деятель, ученый и богослов, ― едва ли не одна из самых крупных фигур византийского периода истории Церкви. Дата его рождения неизвестна, а умер он около 890 года. Он был родом из богатой и знатной семьи и получил блестящее образование. Карьера его началась на государственной службе в самых высоких сферах; известно, что он путешествовал с дипломатической миссией ко двору арабского халифа. Неизвестно, преподавал ли он официально в Константинопольском университете, но ученики у него были, и дом его был центром оживленной интеллектуальной жизни столицы.

В 858 году Фотий, еще будучи мирянином, был возведен на патриарший трон, пройдя за шесть дней последовательно через все низшие степени священства от чтеца до епископа. В том, что мирянин был избран патриархом, не было ничего необычного ― история знает много таких случаев (Тарасий, Никифор, Амвросий Медиоланский).

С самого начала патриаршество Фотия было отмечено смутами и беспорядками. Сторонники патриарха Игнатия, предшественника Фотия, считали его узурпатором. В 859 году в Константинополе состоялся собор, созванный для осуждения игнатиан, и они, воспользовавшись правом апелляции к папе римскому (на основании Сердикского собора), стали требовать созыва другого собора, который и состоялся в 861 году. Этот собор, на котором присутствовали папские легаты, признал избрание Фотия законным. Оба собора 859-861 годов остались в истории под названием Перво-второго собора.

Когда легаты вернулись в Рим со своими новостями, папа Николай дезавуировал их и объявил решения собора незаконными (863 год). Так состоялся первый формальный раскол между Востоком и Западом.

В 862 году, еще до раскола, Фотий написал папе письмо, в котором проповедовал необходимость широты взглядов. В письме обсуждалась ситуация в Болгарии, где в то время процветала миссионерская деятельность, которую вели конкурировавшие между собой византийские и западные миссионеры. В связи с этим Фотий изложил свои взгляды на законность местных обычаев, которые, по его мнению, заслуживают уважения постольку, поскольку они не нарушают единства веры.