Оливье Клеман Беседы с патриархом Афинагором - Оливье Клеман

Однако такая Декларация не имела канонической, силы. По этой причине православные представил! католикам проект Томоса, который должен быть утвержден Святейшим Синодом в Константинополе, пожеланием, чтобы подобный проект был опубликован и с Римской стороны. Католическая делегация н< была уполномочена принимать решения. Она вернулась в Рим и представила папе документы по этому делу. Павел VI одобрил Совместную Декларацию и решил опубликовать папскую грамоту. Было условлено, что оба текста будут торжественно обнародованы и прочитаны 7 декабря, в день памяти святого Амвросия Медиоланского, св. Отца обеих Церквей. Отца латинского, который, однако все больше раскрывается нам как вскормленный христианским эллинизмом.

Во вторник 7 декабря собор святого Георгия в Константинополе был переполнен, толпа теснилась в притворе и на паперти. Патриарх восседает на своем троне, по левую сторону от него стоят члены Синода. Он принимает католическую делегацию и приглашает кардинала Шехана, архиепископа Балтиморского, который ее возглавляет, занять место по правую сторону от себя. Диакон поднимается на высокую кафедру, что вдалеке от иконостаса нависает над верующими. После Евангелия он торжественно читает по–гречески Совместную Декларацию, в тот самый момент, когда в соборе Святого Петра кардинал Виллебрандс читает ее по–французски.

СОВМЕСТНАЯ ДЕКЛАРАЦИЯ РИМСКО–КАТОЛИЧЕСКОЙ ЦЕРКВИ И КОНСТАНТИНОПОЛЬСКОЙ ПРАВОСЛАВНОЙ ЦЕРКВИ ПО СЛУЧАЮ СНЯТИЯ АНАФЕМ

1. Благодарные Богу за то, что по благости и милосердию Своему Он дал им встретиться на той священной земле, где смерть и воскресение Господа Иисуса завершили тайну нашего спасения, и где излияние Духа Святого породило Церковь, папа Павел VI и патриарх Афинагор I, твердо решили не упускать ни одной возможности к проявлению жестов, вдохновленных любовью, которые могли бы содействовать развитию уже начавшихся братских отношений между Римско–Католической Церковью и Константинопольской Православной Церковью. Они убеждены, что отвечают таким образом на призыв благодати Божией, ведущей ныне как Церковь Римско–Католическую и Церковь Православную, так и всех христиан к преодолению разногласий, дабы они вновь стали «едиными», как просил о них Господь Иисус своего Отца.

2. Среди препятствий, которые находятся на пути к братским отношениям доверия и уважения следует назвать прежде всего воспоминание о достойных сожаления решениях, поступках и инцидентах, приведших и 1054 году к отлучению патриарха Михаила Керулария и двух других лиц легатами Римского Престола, возглавляемыми кардиналом Гумбертом, подвергшимся в свою очередь подобному отлучению со стороны Константинопольского патриарха и Синода.

3. В тот беспокойный период истории события эти не могли быть иными. Но сегодня, когда возможно вынести о них более здравое и уравновешенное суждение, необходимо признать, что чрезмерное значение, которое они приобрели позднее, было чревато последствиями, которые, насколько мы можем судить, далеко вышли за пределы намерений и предвидений зачинщиков, чьи запретные меры касались лишь определенных лиц, но не Церквей и не были направлены на прекращение церковного общения между кафедрами Римской и Константинопольской.

4. Вот почему папа Павел VI и патриарх Афинагор I со своим Синодом, убежденные в том, что выражают общее стремление к правде и единодушное чувство любви своих верующих, напоминают завет Господень: «Итак, если ты принесешь дар твой к жертвеннику и там вспомнишь, что брат твой имеет что–нибудь против тебя, оставь там дар твой пред жертвенником, и пойди прежде примирись с братом твоим, и тогда приди и принеси дар твой» (Мф 5.23–24) -и по обоюдному согласию заявляют:

а/ что они сожалеют об оскорбительных словах, о необоснованных упреках и осудительных жестах, которые как с одной, так и с другой стороны окрасили собою печальные события того времени или сопутствовали им;

б/ что они равным образом сожалеют и желают изъять из памяти и среды церковной акты отлучения, которые затем последовали и воспоминание о которых до наших дней служит препятствием к сближению в духе любви, и предать их забвению;

в/ что они скорбят о том, что дурные прецеденты и последующие события под влиянием различных факторов, прежде всего взаимного непонимания и недоверия, в конце концов привели к реальному разрыву церковного общения.

5. Папа Павел VI и патриарх Афинагор I со своим Синодом сознают, что этот жест справедливости и взаимного прощения недостаточен для того, чтобы положить конец разногласиям, как древним, так и недавним, все еще остающимся между Римско–Католической Церковью и Церковью Православной, и которые будут преодолены действием Духа Святого, благодаря очищению сердец наших, благодаря раскаянию и исторических ошибках и деятельной воле к достижению понимания и совместному выражению апостольской веры и ее требований.

Совершая подобный жест они уповают на то, что он будет угоден Богу, готовому прощать нас, когда и мы прощаем друг друга, и оценен всем христианским миром и в особенности всей Римско–Католической Церковью и Православной Церковью, как вЫРаже–иие искренней взаимной воли к примирению, как побуждение к продолжению в духе взаимного уважения, доверия и любви, диалога, который к великой пользе нля душ приведет с помощью Божией к обновлению жизни, наступлению Царства Божия в полном общении веры, в братском согласии и участию в таинствах, соединявших нас в течение первого тысячелетня жизни Церкви.

Павел VI, папа Афинагор I, патриарх

В конце литургии патриарх сам твердым голосом читает греческий текст синодального Томоса. Введение, отличающееся особой красотой, выражает весь размах и постоянство видения Афинагора:

«Во имя Пресвятой, Единосущной, Животворящей и Нераздельной Троицы». «Бог есть любовь» (I Ин 4.8): любовь должна быть знаком, даруемым Богом ученикам Христовым, она есть сила, собирающая в единство Церковь Его, начало мира, согласия и гармонии как постоянное и небывалое проявление в Церкви Духа Святого».

Затем излагается содержание Совместной Декларации, завершающееся следующим утверждением: «Мы решили устранить из памяти и жизни Церкви анафему, произнесенную патриархом Михаилом Керулларием и его Синодом».

При выходе из храма толпа аплодирует. Вокруг католических епископов слышатся возгласы Axii, Axii достойны, достойны! — формула народного избрания прозвучавшая в Иерусалиме перед папой. Патриарх берет кардинала за руку, они пересекают двор, сад и подымаются по лестнице, ведущей в патриаршие покои. На верху ее они поворачиваются к народу и под приветственные возгласы несколько раз обнимают друг друга. Обстановка здесь не столь грандиозная как в Риме, но действия иерархии отмечены согласием Церкви, горячим участием верующего народа.

В Риме завершается четвертая и последняя сессия Собора. В разработке конституций относительно религиозной свободы и соотношения Церкви с миром Gaudium et spes (Радость и надежда) не была учтена православная точка зрения. Мелхиты и наблюдатели добились некоторых поправок, что значительно усложнило текст, в корне не изменив его. Как замечает архимандрит Андрей Скрима (в статьях французского журнала La Croix), «свобода тесно связана с истиной, но ее связь с экклезиологией не так ясна». В конституции Радость и надежда мистический реализм и его преображающая сила также не нашли места. «Наше человечество разрастается, — добавляет архимандрит, — оно может быть находится на пороге безграничной космической экспансии, но глубинное преодоление одиночества — ибо можно оставаться совершенно одиноким, силясь завоевать внешнюю бесконечность — достигается иначе: приобщением к бесконечности Бога».

7 декабря 1965 года на последнем публичном заседании Второго Ватиканского Собора Константинопольская делегация, возглавляемая митрополитом Мелитоном, занимает место в нефе собора Святого Петра. До начала мессы и принятия последних соборных документов кардинал Виллебрандс читает совместную Декларацию. Затем кардинал Беа читает папскую грамоту Павла VI, которая также начинается призывом к любви: «Живите в любви, как и Христос возлюбил нас и предал Себя за нас» (Еф 5.2), «Мы хотим устранить из памяти и жизни Церкви произнесенный тогда акт отлучения, дабы предать его забвению». Затем митрополит Мелитон у подножия алтаря получает грамоту из рук папы. В нескольких фразах он указывает на значение совершающегося события: «Тот, Который есть и был и грядет» (Откр 1.4), Господь истории, пребывающий над историей и искупающий ее, Тот, Кто вернется во славе, дабы повторить ее в Себе и завершить ее, сподобил нас жить в этот священный момент… Мы объявляем вам, как и всему святому Собору, собравшемуся вокруг вас, что в этот момент ваш собрат патриарх Афинагор I, действуя в том же духе, устраняет из памяти и жизни Церкви анафему, произнесенную патриархом Михаилом Керуларием в 1054 году. Выражая всеправославное чувство любви и мира, прозвучавшее на Третьей Конференции на Родосе, он возвещает об этом с кафедры святого Иоанна Златоуста — Отца, принадлежащего неразделенной Церкви. В этот момент совершается Божественная Литургия, составленная этим св. Отцом, в честь и память Отца нашего святого Амвросия, Вашего предшественника на Миланской кафедре…