Герои млечного пути - Сурен Цормудян

— Лихо сказано! А теперь подними руки вверх!

Блондин повернулся. Он совершенно не был ни удивлен, ни испуган. Только ухмылялся надменно.

— Ба, кто нас почтил своим визитом! — усмехнулся он. — Сам Симон Ди Рэйв пожаловал собственной персоной!

— А ты не паясничай. Руки подними, я сказал. — Киномагнат качнул стволом бластера.

— А если не подниму? Застрелите? — улыбался Дэвид.

— Разумеется. Ты думаешь, я шутки шучу? — Ди Рэйва раздражала и несколько сбивала с толку улыбчивость визави.

— А могу я узнать почему?

— Не надо было обстреливать телецентр фенфирийскими гаубицами.

— Вы уверены, что это моих рук дело? Позвольте, любезный, я немного введу вас в курс дела. Вот этот жмурик, — блондин указал на тело Валдиса, — и есть тот, кто нанес артиллерийский удар по телецентру. Я хотел его остановить, но опоздал. Однако в дело вмешался наш друг Рональд Ловский, мир его праху. Вот он. Ловский перенацелил орудия на здание, в котором мы все сейчас и находимся. Просто некоторые мертвее других. Мужественный поступок, надо отметить.

— И вы ждете, что я поверю в ваши россказни? Конечно, я знаю о случившемся. Ловский, к своей чести, успел отправить радиосообщение. Но вы ведь один из тех, кто тесно сотрудничал и с Зоренсоном, отколовшимся в итоге от вашего движения, и с Валдисом, который, как я вижу, доигрался окончательно.

— Помилуйте! Не нужна мне ваша вера. И не жду я от вас ровным счетом ничего, — отмахнулся Дэвид. — Скажу только одно. С таким же успехом в сотрудничестве с преступной властью можно обвинять и вас.

— Ну, насмешил! — воскликнул Симон. — Что ты корчишь из себя святого?! Между прочим, про твои ядерные заряды здесь только глухой не слышал. И для чего они предназначались, тоже все в курсе!

— Вот оно что. — Дэймонд покачал головой. — Выходит, эти боеприпасы у вас, верно? В таком случае, господин Ди Рэйв, ответьте на один вопрос. Но только ответьте честно. Какие чувства всколыхнул в потаенных уголках вашей души факт обладания подобным оружием? Вы вспомните тот самый момент и ответьте. Разве не искушали вас мысли о небывалом могуществе? Не соблазняли вас мысли превратить ваших врагов в пепел, громогласно заявив о себе на весь мир как о владельце самого страшного? Вы, человек далекий от политики, от шпионских интриг, от военной службы, вдруг видите перед собой двадцать совершенно бесхозных ядерных зарядов. О ЧЕМ ВЫ ПОДУМАЛИ?

— Не твое собачье дело! — рявкнул киномагнат.

— М-да… Воистину голливудские манеры.

— Ты мое терпение испытываешь, что ли? Я сказал: грабли свои подними и топай на выход!

— Что же вы так нервничаете, любезный? — Блондин продолжал улыбаться и начал медленно поднимать руки. — Вам не кажется, что вы излишне эмоциональны? Естественно, мы все тут в свете последних событий запарились порядочно, но вы, любезный, просто ходячий комок нервов и бог еще знает чего. Нельзя же так, право слово. Можно натворить чего-нибудь, о чем тут же начнешь жалеть. Или упустить инициативу… А?

Он резко дернул рукой, и бластер мгновенно оказался в руках у Дэймонда.

— Вот дерьмо! Скотина паршивая! — со злобой, досадой и примешавшимся к ним недоумением вскрикнул Ди Рэйв, глядя на свои немыслимым образом опустевшие ладони.

— Это вы про себя или про меня? — захохотал Дэймонд, наставив на киномагната захваченный бластер.

Симон молчал. Глупо все вышло. И прикрыть некому. Рауль, как назло, остался внизу, охранять флайер от мародеров. Впрочем, он сам убедил Карлоса, что справится один. Вот и справился…

— Не нравится, когда на вас бластер нацелен? — продолжал смеяться блондин.

— А сам как думаешь?

— Как пленник вы меня не интересуете, а убивать вас мне резона нет. Тогда поступим таким образом… — Дэвид размахнулся и вышвырнул бластер на улицу.

Ди Рэйв проводил его взглядом. Он был удивлен.

— Как сие понимать? — спросил он.

— Давайте поговорим спокойно. Без лишних эмоций и страхов. Едва ли у нас будет новая встреча и возможность побеседовать. В течение ближайшего часа весь город, а то и вся планета перейдут под контроль русских десантников, а встречаться с ними мне не хотелось бы.

— Почему это?

— Очень многое придется объяснять. Да я и привык быть в тени.

— И о чем будем говорить?

— О вас, любезный.

— Обо мне? — снова удивился Симон.

— Именно. О вас. Осмелюсь предположить, что человек вы в некоторой степени незаурядный. Но ваши таланты обсуждать мы не будем. — Дэймонд усмехнулся. — Скажу прямо: актерское ремесло — не ваша стезя. Я об ином. О ваших потаенных устремлениях. Я бы хотел видеть вас в числе своих компаньонов. Оплата будет соразмерна. А для вас это совместит приятное с полезным. И жажду приключений сможете утолить, и деньги хорошие к капиталу прибавите.

— Чего? — нахмурился Ди Рэйв. — Ты не пытайся изображать из себя умника со своей липовой проницательностью. Ни черта ты обо мне не знаешь! Понял?! Я презираю деньги, и не надо мерить меня по себе. Ты простой наемник, и не смей мне такого предлагать!

— Легко презирать деньги, обладая их несметным количеством. Так? — покачал головой блондин. — И не надо все воспринимать в штыки. Вы ведь не знаете сути моего предложения, а уже отказываетесь. И к слову: я не простой наемник. Я игрок. Весьма масштабный игрок, будьте уверены. Именно разыгранная мною комбинация привела к результатам, которые мы сейчас наблюдаем на этой богом забытой планете.

— И для чего тебе все это понадобилось? Такие жертвы! Ты вроде того психа, который забавы ради поджег Рим?

— Вы о Нероне? Ну, не стоит скатываться до такого примитива. Включите свои аналитические способности. Я ведь сделал всю грязную работу за русских, которым вы так верны. Взгляните на все с позиции логики. Вашим спецслужбам известно о заговоре неких сил, и краеугольным камнем этого заговора в силу ряда обстоятельств явилась планета Зети. Ваши спецслужбы решили вывести из игры основных фигурантов замысла. И все. А это, простите, припарка больному, нуждающемуся в серьезной операции. Я организовал конфликт между ключевыми силами, в том числе и теми, которые находились в союзнических отношениях. Я довел все до такого бардака, что единственным условием наведения здесь порядка стал массированный десант. Тем самым я вернул Зети под земной протекторат и полный контроль магистратуры Контактики. Ваш КГБ не пошел бы на это именно из-за возможности больших жертв. Но теперь Зети, будучи идеальным полигоном для сил заговора, станет в этом качестве непригодна. Просто избавиться от заговорщиков мало. Те, кто ими руководил, переиграли бы свой замысел с учетом нового опыта. А сейчас мы имеем полный разгром их планов.

— А вам это для чего? Какой интерес?

— Ну, я в некоторой степени тоже заговорщик. Только планы у меня иные. Эти мечтают установить во Вселенной свой диктат, поработив тех, кого считают ниже себя. В том числе человечество. Я же хочу спасти человечество от него самого. От саморазрушения в пучине низменных страстей. Но я не читаю людям пацифистских проповедей и не говорю им возлюбить ближнего своего. Я говорю: воздай по заслугам, если ты сам достоин нести воздаяние. Мы должны понимать, что то, каким будет будущее нашей галактики, зависит от нас. Мы несем ответственность за Млечный Путь и то, каким будет его завтра. Есть идея создания глобальной человеческой империи, где все будет поставлено на верховного вождя-императора. Отдаленная, конечно, перспектива, но, как сказал один французский полководец: «Начинайте сажать деревья уже сейчас».

— Уж не ты ли метишь на этот пост? — усмехнулся Симон.

— Если империю создам я, то кому, как не мне, быть ее лидером?

— Однако…

— Не надо иронии, любезный. Если серьезно, то путь займет столетия, и я, пардон, могу и не дожить. Но сейчас о другом. Разве вы, будучи свидетелем подлости и гнусности, не мечтали о безграничной власти, чтобы заставить людей соблюдать нормы человечности? Позвольте, я расскажу вам одну историю, которая поможет вам понять суть моего мировоззрения. Однажды один сержант, по натуре романтик и, в общем-то, неплохой парень, полюбил девушку. Она была красива. Она была юна и невинна. И тоже романтична, как и он сам. Она полюбила этого сержанта. Такого не похожего на других. Будто не из этого мира. А он действительно был чужаком на той планете, в чьей армии служил. Однако их союзу мешало все. Социальное неравенство, например. Ведь он был простой сержант-невольник, а она — дочь генерала. Масса иных обстоятельств, которые в совокупности создавали непреодолимую стену. А тут еще началась война. Они общались редко, украдкой, а теперь разлука…

Ди Рэйв схватился за сердце и сел на большой обломок стены.

— Учитывая общественные нормы той планеты, генерал был в ярости, узнав, с кем путалась его дочь. И отрекся от нее. Более того. Отдал ее в институт евгеники для работы над созданием высшей расы людей. Что, проще говоря, являлось обычным борделем для элитных солдат режима. И она, не вынеся такого позора, наложила на себя руки.