Александр Невский. Друг Орды и враг Запада - Андрей Богданов

Этот словесный портрет был сделан в 1263 г., через 5 лет после описываемых здесь событий. Похоже, в 1257 г. борода Берке была ещё не слишком жидка. Новый хан, по свидетельству историка-чингизада Абулгази, немедля "утвердил за всеми старшими и младшими братьями те уделы, которые были даны им Бату"[194]. Но по отношению к вассалам Орды он твёрдо вознамерился следовать курсу великого хана Менгу на формирование регулярной империи по китайскому образцу. Первым делом, как отметил историк М.Г. Сафаргалиев, у волжских булгар и мордвы были ликвидированы местные власти: их заменили чиновниками Монгольской империи.

Как именно это происходило, мы, к сожалению, лучше знаем на примере Северо-Восточной Руси. Китайская хроника Юань-ши сообщает, что в 1257 г. великий хан Менгу "Китата, сына ханского зятя Ринциня, назначил в должность даругация в Россию"[195]. Даругаций ведал переписью населения и реорганизацией его социальной структуры по новому, имперскому образцу. Перепись на Руси называли "числом", а проводивших её чиновников — "численниками".

Распоряжения великого хана, полностью одобренные ханом Берке, выполнялись молниеносно. "Той же зимы, — завершает Лаврентьевская летопись рассказ о событиях 1257 г., — приехали численники, пересчитали всю землю Суздальскую, и Рязанскую, и Муромскую, и ставили десятников, и сотников, и тысячников, и темников, и ушли в Орду. Только не считали игуменов, попов, крилошан, кто зрит на святую Богородицу, и владыку"[196].

Русская летопись не случайно уже при первом упоминании о численниках подчёркивает, что татарские налоги и повинности не касались Русской православной церкви. Политикой завоевателей, опирающейся на их культуру и представления о мироустройстве, была не только веротерпимость, но и глубокое почтение к священству, к какой бы религии оно не относилось. Священнослужителей татары считали людьми неприкосновенными, а религиозные организации повсеместно освобождались от даней и поборов. На Руси, например, свободными от обложения и повинностей были не только архиереи, монахи и священники, но и все церковные служители, включая певчих и сторожей, а также люди, населявшие дворы при храмах.

Ханские ярлыки — жалованные грамоты русским митрополитам — юридически закрепляли эту практику. Помимо освобождения Церкви и её людей от налогов и повинностей, ярлыки объявляли неприкосновенными всё церковное имущество. Отныне ни один князь не мог его по своей воле отнять! А за оскорбление православной веры полагалась смертная казнь.

Справедливо и афористично выразился историк В.Т. Пашуто: "Отныне церковные иерархи были в ризе, как в броне"[197]. Однако не мешает учесть, что и князья, до того нередко изгоняемые со своих "столов" соперниками или местным населением, выкупив ханский ярлык, получали княжество в вотчину — то есть в наследственное владение, которое никто, без соизволения хана, не мог у них отобрать.

"Число" означало подворную перепись в городах (на Руси после освобождения от татарского ига подворное обложение было введено только в XVII в. царём Фёдором Алексеевичем — старшим братом Петра I[198]) и оценку обрабатываемых земель в деревне. Там единицей обложения был не "двор", а "соха", — участок земли, обрабатываемый одной сохой или плугом. В городах подворный налог должен был распределяться пропорционально, в зависимости от богатства хозяев (что сразу давало основу для злоупотреблений), а с "сохи" брали полгривны серебра в год — огромная сумма для крестьян!

Помимо прямого обложения — "выхода" или "царёвой дани" — чиновники Монгольской империи вводили ещё 13 видов "тягостей". Прежде всего, они претендовали на торговые сборы ("мыт", "тамга" — отсюда пошло слово "таможня"). Вводили, как на всём пространстве империи, извозную повинность: "ям" (обязанность держать для чиновников сменных лошадей), "подводную" (возить государственные грузы на своих телегах и санях). Население обязывалось содержать ханских чиновников ("корм"), давать им "дары" и "почестья" на имя хана и его родичей, производить экстраординарные сборы и давать людей, в том числе рекрутов, по "запросам", и т. п.

Численниками и баскаками, собиравшими, опираясь на "тысячную" организацию местного населения, поборы и дани и кормившимися от этой работы, были мусульманские купцы — "бесермены", откупавшие это право у великого хана. Да и сам хан Берке, по размышлении, счёл выгодным принять ислам ещё до того, как возглавил улус Джучи[199]. То есть он был полностью в курсе системы, которую вводил по приказу из Каракорума. Иначе и не могло быть: в землях вассалов улуса Джучи чиновники Менгу могли чувствовать себя свободно только и исключительно под защитой Орды и подвластных ей князей.

Прямым сюзереном, царем для князем и церкви, был хан в Сарае. Другое дело — великий хан в Каракоруме, стремившийся воспрепятствовать распаду империи на уделы, владыки которых подчинялись лишь ханам своего улуса, вроде Золотой Орлы. Великий хан Менгу приступил к созданию новой структуры власти в империи с размахом Чингисхана. В 1252 г. поголовная перепись населения была проведена в Китае, на следующий год в Иране, в 1257 г. "исчисление народа" докатилось до Руси.

Учет жителей покоренных земель проводился и раньше: в первые годы после Батыева погрома власти Золотой Орды не меньше великих хамов хотели знать, какой доход им причитается, пока не поняли, что в сборе дани удобнее положиться на князей, получивших свои ярлыки в Сарае. Но уже в 1246 г., когда перепись на Руси вел один чиновник от Батыя и великого хана Гугока, в Каракоруме был отравлен сарайский ставленник великий князь Ярослав. Борьба за то, кто будет ставить на Руси великих князей, шла несколько лет и на первых порах с перевесом Каракорума. Однако не следовало гадать, кому будут более усердно служить князья: ярлык далекого Каракорума для них мало значил без ярлыка близкого и могучего Сарая.

Великий хан Менгу понимал, что произойдет, если дань с покоренных земель пойдёт через руки улусных ханов. Те станут полновластными владыками и превратят Каракорум в чисто символический центр, основываясь на всеобщем правиле: "вассал моего вассала — не мой вассал". Поэтому численники великого хана, переписывая население империи, разбивая подданных на десятки, сотни, тысячи и тумены, готовили почву для введения единой местной администрации: баскаков. Те должны были собирать дань и формировать военные отряды, чтобы, в конечном счете, образовать новую иерархию среди подданных империи, начиная с десятских и сотников в каждом селе до великого баскака, например при великих князьях.