Странствие Сенора - Андрей Дашков

Они плыли к далекому сияющему острову, но роль перевозчика сводилась к тому, что он просто сидел на корме, неотрывно глядя прямо перед собой. Иногда Сенор видел мелькающую за бортом тень – гигантскую, но неясную. Какое-то аморфное существо толкало лодку вперед, и она двигалась довольно быстро без паруса и без весел, однако Совершенная Обитель была так далека и огромна, что после томительно долгого и однообразного плавания расстояние до нее сократилось лишь примерно наполовину.

И тут Холодный Затылок вдруг ощутил сильнейший приступ голода. В мире Кобара минуло бы уже двое суток с тех пор, как он в последний раз ел в Призрачном Замке, но только сейчас Сенор почувствовал себя голодным. У него закончилась скудная еда, которой он запасся в Шаарне, а Суо вообще не нуждалось в пище. По крайней мере в обычном смысле слова.

Потом Сенор заподозрил, что каким-то необъяснимым образом ему внушили чувство голода. Подтверждение этому он получил тогда, когда перевозчик, оторвавшись от созерцания снежно-голубых облаков над вершиной Обители, заявил, что пора перекусить, и достал из-под пурпурного плаща треугольный кинжал с выбитыми на обоюдоостром лезвии символами пантаклей.

– Слушай, Глупец, давай-ка съедим часть твоей тени, – непринужденно предложил он и потянулся свободной черной клешней к руке Сенора.

«Осторожнее!» – снова шепнул в ухо придворного Башни голос из пустоты. Теперь в нем была слышна неподдельная тревога. Но еще раньше Сенора инстинктивно отдернул руку, а спустя мгновение уже извлек меч из ножен.

Двойку Пантаклей это совершенно не удивило. Он пожал плечами, отбросил плащ и на глазах у Холодного Затылка отрезал от своего предплечья внушительный кусок мяса. Сенор с содроганием отметил про себя, что из раны не вытекло ни капли крови, а срез казался абсолютно гладким и имел тошнотворный фиолетовый оттенок.

– Тогда будем есть мою тень, – безразлично сказал перевозчик. Только теперь стало понятным назначение большой груды веток, сваленных на дне каменной лодки. С помощью кресала и кремня перевозчик развел в лодке костер и стал поджаривать на нем кусок собственного мяса.

Несмотря на отвращение, которое Незавершенный испытывал к такого рода «пище», он вынужден был признать, что ароматный дым весьма настойчиво щекочет ноздри. Мучительный голод мешал ему трезво оценить подвох, который наверняка содержался в предложении перевозчика.

На этот раз Существо из Мертвых Времен спасло его от неприятного выбора. Оно поступило примерно так же, как в Кобаре, когда накормило умирающего пленника внутри Железного Шара. На Двойку Пантаклей это не произвело никакого впечатления. Он только хмыкнул и сказал:

– Кто кого ест, Глупец?

И напрочь отбил Холодному Затылку аппетит. Тем временем перевозчик расправился с частью своей руки. Вскоре лодка оказалась почти у самого подножья гигантского острова, словно расстояние до Обители внезапно резко сократилось. Даже вблизи остров казался прекрасным, как детский сон. Сенор обернулся и посмотрел назад, но низкого берега, от которого они отплыли, уже не было видно. Только узкая мрачная полоска висела на горизонте, больше похожая на предвестье непогоды.

И по-прежнему он не замечал никаких признаков Изменений. Если он снова оказался в одном из Срединных Миров, то где и когда осуществился незаметный переход? Чего же он добился и что теперь следовало искать? Не был ли этот мир еще более чужим, чем Кобар? Одним из непостижимых свойств Тени вполне могла оказаться ее прерывистость.

…Лодка пристала к пологому розово-белому берегу Обители. Двойка Пантаклей терпеливо ждал, пока Сенор и Суо выведут из каменной лодки слепых лошадей, а потом, не сказав ни слова, отплыл без всякой видимой цели, скорчившись на корме угрюмой тенью. Сенор провожал его взглядом, пока лодка не скрылась за краем острова, и гадал о том, как сам покинет Совершенную Обитель, если, конечно, ему вообще суждено ее покинуть…

Глава четырнадцатая

Мнимые боги

Они сидели на одной из красивейших террас созданного Императором Дворца Упований и забавлялись, наблюдая за тем, как в одном из миров Тени, принадлежавших Капеллану, придворный астролог Каб-Сибы составляет гороскоп своего властелина. Капеллан сдвигал светила, искривлял пространство, сжимал и растягивал время, издеваясь над стараниями смертного постичь правила вечной Игры Сущностей. Но в этой Игре сейчас не было правил, кроме прихотей Капеллана и других гостей Императора.

А еще они пили драгоценную жидкость, которую по каплям выделяют перед тем, как зачать себе подобных, грифоны-гермафродиты, обитающие в Бездонных Колодцах Кхаргу, которые находятся во владениях Хозяина Пустоты, – и эта жидкость стоила трудов и душ, потраченных на ее добычу: она была настоящей усладой плоти.

Вот только плоть, возжелавшая услад, оказалась весьма разнообразной, и это разнообразие наводило на размышления. Повешенный внимательно рассматривал собравшихся, пытаясь воспользоваться редчайшим случаем для того, чтобы выяснить, кто оказался в числе его врагов или союзников. Не было сомнений в том, что все остальные занимаются примерно тем же.

Конечно, и сам Император присутствовал здесь, приняв облик мальчика, недалекого и веселого, пьющего слишком много жидкости из желез грифонов, но эта его маска, безусловно, могла обмануть только Глупца.

Императрица, отвратительная старуха с морщинистой кожей и потухшими глазами, мрачно взирала на забавы Капеллана, перебирая скрюченными пальцами четки, сделанные из костей нерожденных Адептов Закона. Ее выбор воплощений всякий раз становился неразрешимой загадкой для Повешенного; он прекрасно знал, что она может быть совсем другой, более того, он испытал на себе силу ее влияния, когда она подменила его любовницу на одной из самых отдаленных планет Тени. Кажется, та планетка плохо кончила, но Повешенный сохранил самые лучшие воспоминания о способностях Императрицы. Одно было плохо: они превосходили его собственные…

Безмолвная, скромно потупившая взор девушка, сидевшая рядом с ней, была Девяткой Мечей, довольно высоко вознесшейся в последнее время. Вот откуда исходила настоящая опасность для Повешенного. Он решил повнимательнее приглядывать за Девяткой и продолжал наблюдать.

Влоюбленные, как всегда, воплотились в одном теле с двумя головами, обращенными лицами друг к другу, четырьмя руками и четырьмя ногами и, в зависимости от обстоятельств, оказывались то близнецами, сросшимися животами, то любовниками, слившимися в экстазе.

Остальные мало заинтересовали Повешенного – в настоящий момент их фигуры сливались, образуя более или менее нейтральный фон, на котором могли разыграться любые события. Но Повешенный полагал (и он имел на это полное право), что события станут разворачиваться в соответствии с его интересами. Тайный механизм уже был запущен…