Разговорчики в строю № 3. Лучшее за 5 лет. - Михаил Крюков

Диктор(с пафосом): Маленький отряд красноармейцев, неся тяжёлые потери, с боями отходил на восток. Комиссар Клычков был смертельно ранен, но пока оставалась хоть малейшая надежда, товарищи несли его на себе. Видя, как измучены бойцы, командир дал команду на привал.

Командир: Стоп, товарищи. Привал.

Бойцы располагаются на привал. Один из них немедленно достаёт из вещмешка флягу, алюминиевые кружки и разливает по ним содержимое фляги.

Командир: Выпьем же за товарищей, павших в неравных…

Медсестра (шёпотом): Мальчики, это что, правда водка?!

Командир: …боях за нашу советскую Родину!

Все выпивают. Медсестра краснеет и начинает с непривычки кашлять.

Первый боец (протягивает ей шапку): Занюхай, родная.

Раненый: Пи-и-ть…

Командир: Комиссару налейте.

Медсестра бережно приподнимает голову раненого и поит его из кружки. По рядам зрителей проходит волнение: они начинают понимать, что происходит на сцене.

Второй боец: Вот разобьём немецких гадов, приезжайте ко мне на Полтавщину. У меня мама такие вареники с вишнями делает!…

Медсестра: А я вот в детдоме выросла. Маму свою и не знала…

Командир(Знаком приказывая налить ещё): Ничего, товарищи, кончится война, и мы все вернёмся к нашим мамам. За родителей!

Все выпивают. Раненый при этом садится в носилках, опрокидывает кружку и опять ложится. Зрители начинают потихоньку смеяться. Лицо командира полка мрачнее тучи. Приезжий генерал, наоборот, ухмыляется сквозь усы.

Медсестра: Мальчики, а давайте споем! «Катюшу»! Чтобы…

Командир (Давясь смехом): Нельзя, родная! Кругом враги!

Выкрик из зала: Медсестре не наливайте больше!

Все актёры на какое-то время отворачиваются от зрителей, чтобы скрыть рвущийся наружу хохот. Немая сцена в течение минуты. Командир полка порывается вскочить с кресла, приезжий генерал его удерживает, успокаивающе похлопывая по плечу. Замполит из-за сцены энергично жестикулирует актёрам, мол, хватит, прекратите этот беспредел. Но актёры, видя, что терять им уже нечего, продолжают игру.

Первый боец (извлекает пачку «Кэмела»): Закуривай, ребята!

Командир: Что же это за табачок у тебя такой?

Первый боец: Трофейные. «Верблюд» называются.

Командир: Пакость какая. Чего только фрицы не выдумают…

Все молча курят. Особенно колоритно смотрится раненый, курящий лёжа и пускающий в потолок кольца. Тем временем замполит решает повлиять на ход спектакля более действенными мерами и начинает диктовать диктору текст.

Замполит (диктору): Но тут в лесу послышался шум. Боец Остапенко закричал: «Немцы!»

Диктор (с пафосом): Но тут в лесу послышался шум. Боец Остапенко закричал: «Немцы!»

Второй боец: Немцы!

Командир: Спокойно, Остапенко. Это ветер шумит ветвями. Нервы у тебя не в порядке, шутка ли, трое суток без сна. Выпей для успокоения.

Замполит (злобно бормочет): Нервы, бля… (Чуть громче): Это уже белочка, товарищи…

Диктор (с пафосом): Это уже белочка, товарищи!

Громкий хохот зала. Приезжий генерал закрыл лицо руками и беззвучно трясётся.

Командир: Что, Остапенко, осталось там ещё?

Второй боец: Так точно, товарищ командир!

Первый боец: Надо допить, а то, неровен час, погибнем – врагам достанется.

Командир: Наливай.

Выкрик из зала: На утро оставьте лучше!

Командир берет кружку, подходит к краю сцены, нетвёрдо держась на ногах, и произносит речь, обращаясь к зрителям.

Командир: Товарищи! Я поднимаю этот тост за самое святое, что у нас есть, за то, чего каждый из нас с нетерпением ждёт и когда-нибудь непременно дождётся. И пусть даже мы погибнем, но он обязательно придёт, ибо он неизбежен, как разгром немецко-фашистских захватчиков под Сталинградом. За дембель, товарищи!

Восторженный рёв зрителей. Генерал уже смеётся в открытую. Первый и второй бойцы берут носилки с раненым и во главе с командиром строевым шагом уходят со сцены. Медсестра чуть задерживается, берет у ошалевшего диктора микрофон и нетрезвым голосом говорит: «И они пошли дальше!»

Занавес.

Генерал, отсмеявшись, прошёл за сцену и объявил всем участникам спектакля и режиссёру благодарность. После чего нас отправили спать в казарму, и концерт продолжился. В этот же вечер генерал поставил полку оценку «отлично» и уехал. А утром нас уже везли на губу, где мы и просидели до конца учебки. За все экзамены нам поставили задним числом «тройки», а когда мы вернулись с губы, нас уже ждал представитель части, где нам предстояло служить дальше. Так закончилась наша учебка.

P.S. Предвижу вопрос. Ваш покорный слуга исполнял в том спектакле роль первого бойца.

Артиллерист     Так красивше

Жаркое лето 198… года. Мулинский учебный артиллерийский полк. Мы только что приняли присягу и нас распихали по батареям – «учить военному делу настоящим образом». В нашей батарее настоящим образом ваяли командиров орудий М46. Итак, первый поход в парк. Задача проста, как пустой ящик от выстрела: снять пушки с хранения. Если по-простому, то убрать с них вощёную бумагу и смыть соляркой «пушечное сало», которым их в изобилии измазали предыдущие воины перед «микродембелем». Небольшое пояснение: в учебке были у нас восьмиорудийные батареи, как в царской армии. В отличие от неё, у нас к такой батарее прилагался замполит. Как проклятие к египетским пирамидам.

И вот, пошли мы, восемь «военизированных крестьян», под предводительством военного в чине младшего сержанта выполнять поставленную задачу. Быстренько выделив каждому по пушке и порции ценных указаний, наш предводитель завалился в тенёк медитировать и размышлять о тяготах и лишениях военной службы. Мы же с энтузиазмом принялись воплощать в жизнь решения отцов-командиров. Были мы молоды, глупы и неосторожны, поэтому не заметили приближающейся опасности, не оценили её и не предприняли мер, чтобы её избежать. Материализовалась она в виде нашего замполита. Какого хрена он делал возле орудий, мне до сих пор непонятно: парки с техникой в ареал обитания замполитов обычно не входят. Он шёл по проезду между боксами, направляясь в нашу сторону. Его красные петлицы выглядели несколько неуместно, но что поделаешь: он только что прибыл из какого-то богом забытого забайкальского гарнизона, где по долгу службы пудрил мозги пехотинцам, вот и не успел поменять войсковую принадлежность. Хотя, по моему глубокому убеждению, олигофрения в стадии дебильности сменой петлиц не лечится. В глазах у него билась мысль: «Я оправдаю оказанное мне высокое доверие! Я осчастливлю человечество, ну или хотя бы одну батарею!». Отсветы этой мысли, как солнечные зайчики, бликовали по стенкам боксов и орудиям, пока не упали на нас. Цель для осчастливливания была выбрана – мы.

Были бы мы поопытней, прослужи чуть побольше, то от такого дикого сочетания (красные петлицы и мысль, да ещё у замполита) мы бы разбежались и попрятались, побросав ведра, ветошь и младшего сержанта. Но, повторюсь, мы не оценили опасности, и, просто выведя нашего вождя из состояния нирваны, построились и стали ждать, что же будет дальше. А дальше начался цирк с дрессированными индийскими слонами. Знаете, такие большие, умные (в отличие от нас) и брёвна таскают. В роли слонов выступали мы, а в роли брёвен – пушки. Руководящая и направляющая в лице нашего духовного гуру в старлеевских погонах решила, что орудия у нас стоят неправильно. Нет лихости. На парад не похоже, и на боевой листок тоже. Посему их надо развернуть стволами в обратную сторону, к проезду. Кто пробовал катать по щебёнке 130-мм дуру весом больше 8 тонн, тот согласится, что удовольствие это ниже среднего. Мы потели, матерились и выпучивали глаза. Замполит носился вокруг, делал замечания о недопустимости использования ненормативной лексики (а как же – новое мЫшление, как говорил наш пятнистый верховный правитель) и норовил угодить под колёса. Бедный, он ещё не слышал нашего комбата (ну или на худой конец СОБа[97]) в гневе – вот это была лексика , а мы, ну какая у нас лексика на первом месяце службы, так, детский сад на даче.

Наконец, мы все-таки развернули пушки, даже ничего особо не поломав и никого сильно не покалечив (несколько ударов сорвавшимися гандшпугами[98] не в счёт). Получился полный крейсер «Варяг» – «готовые к бою орудия в ряд на солнце зловеще сверкают». Боевой дух и лихость так и пёрли от орудийной площадки нашей батареи. Ура, мы лучшие! Этот мутант от лица Родины поблагодарил нас за службу и с чувством исполненного долга удалился на заслуженный отдых.