История шпионажа - Санш Де Грамон

«Мое решение было вызвано не работой мозга, а протестом желудка. Человек может убедить себя в том, что он поправит свое здоровье, глотая живых лягушек, он проглотит одну лягушку, затем вторую, но третью лягушку не примет его желудок. Таким же образом все мое существо восстало против нарастающего влияния доктрины на мое мышление».

Ужасным в наши дни стало то, что людям по обе стороны железного занавеса приходится глотать живых лягушек, и по обе стороны находятся брезгливые люди, восстающие против этого. Мартина и Митчелла к дезертирству подтолкнул шок от того, что они узнали о методах работы ЦРУ. Мы должны рассматривать дезертирство как человеческую проблему, как болезнь нашего времени, а не как вопрос борьбы добра и зла.

Дезертиры имеют огромную ценность для разведки. В ЦРУ признают, что агентство получило больше информации о советской разведке именно от дезертировавших агентов, нежели от собственных шпионов. Русским, в свою очередь, Мартин и Митчелл предоставили подробное описание АН Б, а также взломанные шифры СССР. Кроме разведывательных данных, дезертиры дают хороший повод для ведения пропаганды. Каждая сторона с выгодой использует неприятное положение, в котором оказалась другая сторона. Методы пропаганды одинаковы — о дезертирах пишут в газетах, а сами они появляются на экранах телевизоров. Затем пресса внимательно следит за тем, как они привыкают к новой жизни.

Американский дипломат, недавно работавший в Москве, вспоминает состояние удивления, которое он испытал, отправившись кататься на коньках со своей семьей. В парке имени Горького на зиму были залиты дорожки, что сделало парк огромным катком. Были построены деревянные кабинки для переодевания, и дипломат, завязывавший шнурки на ботинках, был удивлен, услышав рядом с собой английскую речь. Он повернулся и узнал в говоривших группу американских дезертиров. Другие американцы, посещавшие Москву, также сообщают, что встречали перебежчиков в общественных местах. Говорят, что их лидерами стали Гай Берджесс и Дональд Маклин.

Берджесс и Маклин представляют собой простейшее объяснение дезертирства — дезертирство по необходимости. Они бежали тогда, когда британская разведка начала интересоваться их политическими убеждениями. Они живут в Москве с 1951 года, и об их жизни известно от иностранцев, посещающих Россию.

Сыновья Маклина каждое лето ездят в детский лагерь на побережье Азовского моря. Они пионеры. И Маклин, и Берджесс работают в отделе английской литературы в издательстве Правительства СССР. Берджесс более общительный из двух англичан, завербованных советской разведкой, когда они начали работать в Министерстве иностранных дел. Когда в 1959 году в Россию приезжал Рэндольф Черчилль, он встречался с Берджессом. В 1957 году американский адвокат Уильям Гудман был в московской опере, человек, сидевший рядом с ним, представился Берджессом. Они разговаривали во время антрактов. Берджесс казался совершенно спокойным. «Они стали обычными московскими интеллигентами», — такой вывод сделал Гудман.

В прошлом октябре Берджесс был на вечере, устроенном в честь отъезда корреспондента агентства Франс Пресс. Берджесс сказал, что хотел бы поехать в Великобританию, чтобы навестить свою мать, Еву Бассет. Он свободно обсуждал свою жизнь в Москве, однако заметил во время разговора, что «ко всем приходит осознание того, что ты совершил ошибку», добавив при этом; «Через десять лет я чувствую себя счастливее, чем пять лет назад». Когда он уходил с вечера, на котором были журналисты всех московских газет, он сказал с каким-то странным удовлетворением: «Боже мой, я думаю, что это снова будет на первых полосах мировых газет». Маклин бывает в обществе реже, чем его друг, и спокойно живет со своей женой Мелиндой, бывшей жительницей Чикаго.

Еще один пример дезертирства из-за угрозы ареста — семья Стернов. Марта Додд Стерн, дочь американского посла в Германии Уильяма Додда, и ее муж, Альфред Стерн, бежали в 1957 году в Мексику после того, как стало известно, что они входили в сеть Джека Собла. Супруги отказывались отвечать на повестки, вызывавшие их в суд, и были оштрафованы на 25 000 долларов каждый за неуважение к суду. В сентябре было предъявлено обвинение в шпионаже и организации заговора. К этому времени они уехали из Амстердама в Прагу по поддельным парагвайским документам.

Всем новым перебежчикам устраивают своего рода медовый месяц. Стернов возили на экскурсии по всей России. Посетители Ясной Поляны, имения Л. Н. Толстого, могут найти их имена в книги записей. Там они провели целую неделю. Но шум вокруг них скоро прошел, и они поселились в Праге. Марта Стерн, душа семьи, пыталась получить работу в пропагандистском журнале «Жизнь Чехословакии». Она написала главному редактору письмо, в котором указывала на ошибки в стиле англоязычных номеров журнала и предлагала улучшить его. В ответном письме редактор написал: «У нас уже есть редактор английских номеров, перебежчик с тридцатилетним стажем». С тех пор семья Стернов живет в безвестности, с мыслью, которая, видимо, преследует всех перебежчиков: «Я никогда не вернусь домой».

Мотивы тех, кто дезертирует по собственной воле, более загадочны, мы изучим случаи американских перебежчиков, которые сочетают в себе разное происхождение и разные мотивы. Общее у этих американцев только то, что они бежали из Соединенных Штатов в Советский Союз. И если мы не можем понять загадку, почему они это сделали, так как они не говорят о своих истинных причинах, мы можем проследить механизм их дезертирства.

Мистическое. Профессор Александр Казем-Бег преподавал русский язык и литературу в женском колледже в Коннектикуте. Он жил в США с двадцатых годов, он и двое его детей были гражданами США. Профессор принимал активное участие в жизни одного из обществ людей, бежавших из СССР, которые появлялись в двадцатых и тридцатых годах. Он писал статьи для журнала Русской Православной Церкви, проводил беседы о событиях в мире, его любили студенты.

В 1956 году он попросил предоставить ему отпуск, в течение которого собирался поехать в Швейцарию, чтобы лечить болезнь глаз. Он уехал в августе, а через месяц от него пришло письмо, в котором он говорил, что был слишком болен, чтобы вернуться. К письму было приложено свидетельство врача. Через некоторое время «Правда» объявила о том, что Казем-Бег приехал в Москву. Он стал писать обычные для перебежчиков антиамериканские статьи. В «Правде» началось необычное обсуждение культуры в США: с одной стороны выступал Казем-Бег, говоривший об отсутствии культуры в США, с другой стороны выступал Илья Эренбург, утверждавший обратное. Позже профессор Казем-Бег сказал приезжавшим в Москву американцам, что он «приехал на родину, чтобы умереть».

Романтическое. Роберт Вебстер, 30-летний инженер по производству пластмассы, работавший в компании «Рэнд девелопмент корпорейшн», приехал в Россию в августе 1959 года, чтобы подготовить стенд своей компании на московской выставке. Вебстер оставил в Пенсильвании жену и двоих детей. Его экспонат, пластмассовый бассейн необычной формы, пользовался успехом на выставке, и Вебстер заслужил поощрение президента компании X. Дж. Рэнда.

В октябре, когда выставка закрывалась и американцы собирались домой, Вебстер написал Рэнду письмо, в котором говорил, что остается в Москве. Он писал: «Я сравнил обе системы, решил, что останусь жить здесь. Я делаю этот выбор по идеологическим причинам». Американцы, работавшие с Вебстером, знали о другой причине. Он решил остаться из-за официантки Веры. Русским был нужен хороший специалист по производству пластмассы на новом заводе в Ленинграде, и с помощью Веры они переманили Вебстера к себе. Счастливое время продолжалось примерно год, но в 1960-м его жена начала получать открытки, в которых он выражал надежду на «скорую встречу». В начале 1961 года Вебстер обратился в посольство США за разрешением на въезд в страну. В посольстве ему сказали, что поскольку он стал гражданином СССР, то теперь может вернуться в Соединенные Штаты только по квоте иммигрантов из России. Вебстер все еще ждет, когда подойдет его очередь.

Интроверт. Брюс Дэвис в юности сменил много школ. Учителя помнят его мальчиком, который ни во что не вмешивался. Ученики называли его «пилюлей». В 1954 году он перевелся из калифорнийской школы в школу «Эшбери-парк». В журнале он так описал свои амбиции: «получить степень и вернуться на Западное побережье». Отслужив два года в военно-морских силах, Дэвис поступил на курсы инженеров по электронике в университете штата Аризона. Провалившись на экзаменах, он стал изучать внешнюю политику. В конце концов бросил университет и начал служить в армии. Армия также не оправдала его ожиданий, и в августе 1960 года Брюс ушел в самовольную отлучку из своей артиллерийской части и перешел границу с Восточной Германией.