Неоконченные предания - Джон Толкин

С другой стороны, в приложении B к ВК появляется более поздняя версия: там сказано, что в начале Второй эпохи «в Линдоне к югу от Льюна некоторое время жил Келеборн, родич Тингола; женой его была Галадриэль, самая прославленная из эльфийских женщин». И в примечаниях к «Бежит дорога…» сказано, что Галадриэль «вместе со своим мужем Келеборном (из синдар) перешла горы Эред–Луин и поселилась в Эрегионе».

В «Сильмариллионе» упоминается о том, что Галадриэль и Келеборн познакомились в Дориате, о том, что Келеборн приходился родичем Тинголу (гл. 13, стр. 112), и о том, что Галадриэль с Келеборном были в числе тех эльдар, что остались в Средиземье, когда окончилась Первая эпоха (гл. 24, стр. 283–284).

По–разному объясняется, почему Галадриэль осталась в Средиземье. В процитированном выше отрывке из «Бежит дорога…» прямо сказано: «В конце Первой эпохи, после того, как Моргот был повержен, Галадриэли возвратиться не разрешили, а она гордо ответила, что и не стремится возвращаться». Во ВК об этом не говорится, но в одном письме от 1967 г. отец заявляет:

Изгнанникам было дозволено вернуться — всем, кроме нескольких зачинщиков мятежа, из которых во времена ВК в живых оставалась одна Галадриэль. В то время, когда Галадриэль сложила свой «Плач», она думала, что ее изгнание продлится вечно, пока стоит Земля. Поэтому она завершает свою песнь пожеланием или просьбой, чтобы Фродо, в виде особой милости, было даровано дозволение поселиться для очищения (а не в наказание) на Эрессеа, одиноком острове, откуда видны берега Амана, тогда как для нее путь закрыт. Просьба Галадриэли была исполнена; но и ее вечное изгнание было отменено, в награду за ее борьбу с Сауроном, и, прежде всего, за то, что она преодолела искушение принять Кольцо, которое ей предложили. Поэтому в конце книги мы видим, как она уплывает за Море.

Это утверждение, само по себе очень определенное, не позволяет, однако, cчитать, что мысль о том, что Галадриэли было запрещено вернуться на Запад, уже существовала намного раньше, во время написания главы «Прощание с Лориэном»; и я склонен думать, что тогда она еще не появилась (см. стр. 234).

В очень позднем филологическом эссе, которое, несомненно, написано уже после публикации «Бежит дорога…», история заметно меняется:

Галадриэль и ее брат Финрод были детьми Финарфина, второго сына Индис. Финарфин был и духом, и обликом подобен родичам своей матери, ваньяр: у него были золотые волосы, благородный и мягкий характер, и он был всей душой предан валар. Он старался не принимать участия в распре своих братьев, и его печалило, что они отвернулись от валар. Финарфин часто искал покоя среди телери, чей язык он изучал. Он женился на Эарвен, дочери короля Олве Алквалондского; поэтому дети Финарфина приходились родичами Элу Тинголу, королю Дориата в Белерианде: Элу был братом Олве; это родство повлияло на их решение присоединиться к изгнанникам и сыграло важную роль впоследствии, в Белерианде. Финрод походил на отца: он тоже был златовлас и прекрасен, и сердце его было столь же благородным и великодушным, отвагой же он не уступал прочим нолдор, и в юности был так же пылок и беспокоен, как они; а от матери из рода телери ему передалась любовь к морю и мечты о далеких землях, которых он никогда не видел. Галадриэль же была величайшей и славнейшей среди нолдор, кроме, возможно, Феанора; но она превосходила его мудростью, и мудрость ее росла с годами.

Мать дала ей имя Нэрвен («дева–муж»[116]); она была самой высокой из нолдорских женщин, которые все отличались немалым ростом; умом она не уступала величайшим мудрецам эльдар, а силой — их лучшим атлетам. Даже среди эльдар она славилась дивной красотой, а волосы ее почитались чудом несравненным: они были золотыми, как у ее отца и его матери Индис, но более густыми и лучились необычайным светом, ибо отливали звездным серебром, как волосы еематери; эльдар говорили, что в пряди волос Галадриэли вплетен свет Двух Деревьев, Лаурелин и Тельпериона. Многие думали, что именно эти разговоры подали Феанору мысль уловить и сохранить смешанный свет Деревьев, и тогда он создал Сильмарили. Ибо Феанор взирал на волосы Галадриэли с изумлением и восхищением. Он три раза просил подарить ему одну прядь, но Галадриэль не дала ему ни единого волоска. Эти два рода, величайшие среди валинорских эльдар, никогда не питали друг к другу особой любви.

Галадриэль родилась во времена расцвета Валинора, но вскоре (вскоре по счету Благословенного королевства) его сияние потускнело; и тогда Галадриэль потеряла покой. Среди тяжких испытаний и распрей нолдор Галадриэль разрывалась надвое: она была гордой, сильной и своевольной, как все потомки Финве (кроме Финарфина), и, подобно своему брату Финроду, который из всех родичей был ближе всего ее сердцу, мечтала о дальних краях и о собственных владениях, которые можно обустраивать по своей воле, а не под присмотром наставников. Но в глубине души Галадриэли жил благородный дух ваньяр и верность валар, от которой она не могла отречься. Она с юных лет обладала даром читать в чужих сердцах, но умела сострадать и понимать других, и не питала неприязни ни к кому, кроме Феанора. В его душе она прозревала тьму, и ненавидела и боялась ее, не видя, что тень того же зла пала на всех нолдор, не исключая ее самой.

Так и вышло, что, когда свет Валинора угас, — навеки, как казалось нолдор, — Галадриэль присоединилась к мятежу против валар, которые велели нолдор остаться; ступив же однажды на путь изгнания, Галадриэль не захотела отречься от него и, отвергнув последнее послание валар, навлекла на себя Приговор Мандоса. Даже после того, как нолдор безжалостно напали на телери и захватили их корабли, она не повернула назад, хотя отчаянно сражалась с воинами Феанора, защищая родичей своей матери. Гордость не позволяла ей возвратиться побежденной, с мольбой о прощении; к тому же она жаждала настичь Феанора, в какие бы земли он ни направился, чтобы противостоять ему во всем. Гордость говорила в ней и в конце Предначальных дней, после окончательного падения Моргота, когда она отвергла прощение валар, дарованное всем, кто боролся с Темным Властелином, и осталась в Средиземье. Только когда минули еще две долгих эпохи, и она обрела все, чего желала в юности, — и Кольцо Власти, и владения в Средиземье, о которых она мечтала, — только тогда достигла она высшей мудрости, и отвергла все это, и, пройдя последнее испытание, навсегда оставила Средиземье.

Последняя фраза соотносится с той сценой в Лотлориэне, где Фродо предлагает Галадриэли Единое Кольцо («Братство Кольца», II, 7): «И вот оно! Ты отдашь мне Кольцо добровольно! На место Темного Властелина ты поставишь Королеву».