Бег в золотом тумане - Руслан Белов

Это был Учитель. Я понял это еще наверху. Мы осторожно перевернули его на спину. Он, не приходя в сознание, протяжно застонал. Белая застиранная рубаха на животе была пропитана кровью… Я задрал ее до груди и в середине живота увидел пулевое отверстие.

— Допрыгался, интеллигент! Поделом! — сквозь зубы процедил Житник.

— Да, ты прав… согласился я. — Похоже, что — то он сделал не так!

По брюшным ранениям я, к сожалению, не специалист. Не нравиться мне в кишках ковыряться. Пристрелить бы его. Из милосердия и уважения к просветительским заслугам. А то его живьем съедят звери.

— Не надо стрелять! — покачал головой Бабек. — Иншалла! Если не кушал перед пуля, может, жить будет. Я ему перевязка делаю, потом мумие в рот даю.

— А ты ведь дело говоришь, дорогой! — встрепенулся вдруг Житник.

Молодец! Правильно, не надо его стрелять. Я его с собой возьму. В себя придёт, — я его вниз головой на столб повешу! Быстренько вытрясу, куда золото спрятал. Или кишки вытряхну. А вы, медбратья сраные, можете валить отсюда! Без вас дешевле! А я повеселюсь! Последнюю неделю меня только и трахали! Теперь моя очередь!

— Мы тебе не отдадим раненого! — твердо сказал я. — Не надейся! Женевское соглашение писано для цивилизованных людей! Мы его с собой возьмем. Очнется, — сам расскажет. Пообещаем "пряник'', до "кнута", надеюсь, дело не дойдёт!

Бабек тем временем разорвал свою рубаху на бинты, посыпал рану аммонитным порошком, перевязал учителя, затем разжал ему челюсти ножом и вложил в рот почти весь оставшийся запас мумие. Окончив процедуры, он поднялся на ноги и стал ходить вокруг канавы, внимательно глядя себе под ноги. Когда мы с Юркой уже начали подниматься к товарищам, он вдруг остановился, и радостно воскликнул:

— Посмотри, Руслан! Он туда ползал! В тот следующий канава. Видишь: там внизу в яма юган воткнутый стоят, как на первый канава со шкура бараний. Он туда ползал! Хотел там умирать, чтобы потом кто-нибудь из его люди это место находил!

Конец его речи мы уже не слушали. Подбежав к указанному Бабеком месту, мы окружили его, и прямо руками стали разгребать рыхлый каменистый грунт. Через десять мгновенно прошедших минут, наши ногти заскребли по железу, и еще через минуту в наших руках была хорошо нам знакомая канистра со смесью коньячного спирта и водки…

— Больной он что ли? — растерянно пожал я плечами. В одном месте сгнившую шкуру закопал, в другом — спирта канистру, а в третьем — наверняка будут лежать пустые банки из-под "Завтрака туриста". Или мои старые носки, которые я на штольне выбросил…

— Нет, он умный! — покачал головой Бабек. — Он шкура закапывал, и не один, наверно, чтобы собака настоящее место не находила… Банка и носки тоже мог закапать, если пахнут харашо. Или, может быть, чувствовал, что смотрит кто-то, и следы запутывал. Давай дальше копать — там земля еще рыхлый!

Стоит ли говорить, что творилось с нами после того, как мы, практически одновременно, нащупали перехваченную алюминиевой проволокой горловину первого мешка! Такого знакомого, такого родного, такого бугрящегося самородками пробного мешка! Не обращая внимания на кровоточащие раны на руках, мы продолжали раскопки. В яме оказались не только наши мешки, но и вьючная сума с золотом, намытом нами уже под мудрым руководством Учителя. В канистре была все та же смесь, благоухающая коньяком. Ни минуты не раздумывая, мы налили всем по кружке этой божественной жидкости, залпом выпили, потом молча посидели на мешках минут пятнадцать. А на шестнадцатой, уже хохотали над каждым словом, обнимались, хлопали друг друга по плечам. Со стороны могло показаться, что это десант пациентов "санатория" имени незабвенного Петра Петровича Кащенко…

8. Сюрприз Бабека. Разговор у могилы.

Ловко погрузив мешки с золотом на ишаков, мы стали решать, что делать с Учителем.

Первым высказался Житник:

— Оставим его на тропе. Зачем нам эта головная боль. Найдут — его счастье, а не найдут — так сдохнет. А если совсем невмоготу — отправьте его в кишлак с Бабеком.

— Нельзя его туда возвращать, не согласилась с ним Наташа. — Он ведь оттуда сбежал.

Житник был категоричен и не простил экзекуций над своим телом. В дебаты встрял Серега и как всегда высказался веско и правильно.

— Чтобы совесть свою не мучить, дотащим его до места нашего предполагаемого перекуса. Если, конечно, он до этого не умрет, в чем я жестоко сомневаюсь. А если не умрёт, — потащим его до ближайшего кишлака на анзобской тропе.

— А как потащим? — спросил Федя. — На ишаке он сразу окочурится.

— До тропы на руках спустим, — ответил Сергей. — А потом из палатки салазки сделаем и к ишаку привяжем…

Мы так и сделали. В полутора километрах от места нашего выхода на тропу начинались крупноглыбовые развалы, те самые, где так печально окончилась наша первая попытка прорваться в город. Не знаю, как мои товарищи, но я предчувствовал, что нас там ждет что-то неприятное, и шел, как идут по минным полям. Бабек с автоматом на взводе шел в авангарде, внимательно озирая местность и следы на тропе. Я топал позади него с другим "Калашником". Легконогая Наташа с "ТТ", словно шаттл, оказывалась то справа, то слева от нашего каравана. Инвалидная команда, возглавляемая Лейлой, шагала рядом с ишаком, волокущим палатку с учителем. На труднопроходимых участках и крутых спусках его брали на руки.

Через некоторое время справа, далеко за Ягнобом, нашим взорам открылся Дехиколон. Улочки его были совершенно пусты. "Что же там случилось? — думал я, вспоминая идиллический вид, открывавшийся отсюда три дня назад.

— Передрались и теперь сидят по домам, оплакивают покойников? Или спрятали женщин и детей, а сами скопом ушли на облаву?"

На подходе к злополучным развалам мы договорились, что первым в них войдет Бабек и, если все будет в порядке, вернется и помашет нам рукой. Его не было полчаса. Мы не знали, что и думать. Всё это время нами попеременно овладевали то растерянность и уныние, то слабые надежды на то, что Бабек попросту присел по большой нужде где-нибудь в укромном месте. И вот, наконец, из-за глыб показался наш разведчик и помахал рукой.

— Там есть два большой сюрприз для вас! — радостно крикнул он и, не дожидаясь отклика, опять ушел за глыбы. Войдя в развалы, мы остолбенели: За камнем сидели Фатима и Фарида с вещмешками в ногах и Юркиным ружьём на коленях!

— Ну и ну! Вот уж действительно — сюрприз, так сюрприз! Ничего не скажешь, порадовал! Взбодрил! Хоть с тропы вниз головой, — произнес я, глядя на женщин исподлобья. Но Бабек. блестя глазками, тараторил, подбирая слова: