Тёмный принц - Даниэль Зеа Рэй

– Кошмары пройдут, – заверила Рубин. – А ты останешься со мной.

– Как и ты со мной. – Ордерион раскрыл ее губы и с жадностью поцеловал.

Теплая ладонь легла на округлый живот и бережно погладила его. Рубин повернула голову и прижалась губами к его уху:

– Как думаешь, там сын или дочь?

– Сын. – Он улыбнулся и добавил: – Или дочь.

Ордерион стал спускаться ниже, касаясь кожи языком. Рубин закрыла глаза, подставляя грудь под ласки мужа.

– Дева моя, я два месяца как женат на тебе, но ты все равно сводишь меня с ума.

– Так ты же на пожизненное подписался! – Она потерлась бедром о его возбужденный орган.

Он поднял голову и пытливо изогнул бровь.

– Ваше величество, я точно помню, что обещал вам вечность. А я свои обещания сдерживаю.

– Так и я свои сдержу, – она поиграла бровями, толкнула его в плечи и прижала спиной к матрацу. – Будешь сходить с ума, – пробежала губами вдоль напряженных мышц шеи, – медленно. – Скользнула языком в ямочку между ключицами. – По мне. – Рубин плавно опустилась на него сверху.

– Моя дева, – бархатно произнес Ордерион.

– Мой муж, – простонала Рубин и начала двигаться.

За два месяца до этого. Турем. Окрестности разрушенного Звездного города. Временная резиденция королевской семьи

– Рубин, королева-соня, – шептал голос Сапфир. – Глазки открывай, ванну принимай! Будем тебя замуж выдавать! А то живот вскоре станет всем заметен!

Рубин распахнула веки и уставилась на лица сестер.

– Ты смотри! Проснулась! – заулыбалась Сапфир.

– Ей опять мы снились, – Изумруд погладила Рубин по щеке.

– Что вы здесь делаете? – нахмурилась Рубин. – Почему не в своих комнатах?

– Тебя пришли разбудить! – весело сообщила Сапфир и потерла черные веки. – Ордерион все равно сегодня не в твоей постели. Хорошо хоть перед церемонией свадьбы вы друг с друга слезли!

– Попридержи язык! – шикнула Рубин и села.

– Бесполезно, – покачала головой Изумруд. – Ей только юни немоты поможет.

* * *

Нижние юбки, накрахмаленные и жесткие, шуршали под тяжелой тканью кроваво-красного брачного платья. Шлейф из бархата тянулся следом за Рубин, протирая мощеный пол не хуже холщовой тряпки. Думая об этом, невеста медленно, но уверенно шагала вперед, ощущая тонкими подошвами искусно выделанных туфель каждый изъян на полированном веками камне.

Белоснежные нити жемчугов покрывали ее голову, падали на лицо и терялись в золоте распущенных волос. Камни оплетали шею и массивной россыпью богатства давили на объемную грудь.

По сторонам от прохода к алтарю стояли приглашенные гости. Они улыбались, провожая невесту взглядами, а кто-то, вроде Хейди и сестер Рубин, даже пускал слезы умиления.

Ордерион в брачном темно-бордовом одеянии ждал ее у алтаря рядом с новым Верховным волхвом, которого назначила на должность сама Рубин. Мантия Ордериона струилась по полу так же, как и длинный подол платья Рубин, и королева улыбнулась, вспоминая, какими эпитетами отзывался об удобстве своего наряда принц, когда рассказывал Рубин о примерках этого «мрачного ужаса». Глядя на Ордериона сейчас, Рубин отметила, что темно-бордовый цвет бархатного костюма жениху был очень даже к лицу: он изысканно оттенял его все еще алые глаза.

Рубин остановилась рядом с Ордерионом и взглянула на волхва. Слушая бред про богов и их благословение счастливого брака, она думала о клятвах, которыми сегодня обменяется с любимым мужчиной. И пусть они установили новую юни связи друг с другом, заключив соглашение хранить верность, пока смерть не разведет их, Рубин казалось не лишним поклясться Ордериону в вечной любви и преданности. И хотя королева может быть предана только своему королевству, Рубин собиралась поклясться в преданности и своему мужу, который был для нее целым миром, а не одним королевством.

Волхв вскинул руки, и Рубин с Ордерионом повернулись друг к другу. Принц протянул невесте ладонь и произнес:

– Возлюбленная моя, клянусь беречь тебя, как дар, ниспосланный мне свыше, ценить тебя, как каплю воды в засуху, хранить тебе верность и преданность, как луч света во тьме, ибо любовь моя к тебе безмерна и вечна, как безмерна и вечна сама жизнь даже после смерти.

Рубин протянула руку и накрыла ладонь Ордериона:

– Возлюбленный мой, – произнесла королева, – клянусь беречь тебя, как дар, ниспосланный мне свыше, ценить тебя, как каплю воды в засуху, хранить тебе верность, – Рубин сделала паузу, – и преданность, – добавила она, – как луч света во тьме, ибо любовь моя к тебе безмерна и вечна, как безмерна и вечна сама жизнь даже после смерти.

Волхв молчал, присутствующие в зале тоже. Ордерион неодобрительно покачал головой, потому что королева не должна клясться в преданности мужу.

– На то воля моя, – Рубин повернулась лицом к Верховному волхву. – Возражения?

– Нет, ваше величество, – замялся волхв и торжественно произнес: – Да скрепят клятвы эти союз сердец ваших. Отныне вы одно целое. И звать вас «муж» и «жена».

– Да! – раздался громкий возглас Галлахера.

– Да!!! – подхватили остальные гости.

Волхв поднес брачные амулеты на красной бархатной подушке. Ордерион взял одну золотую пластинку и прижал ее к запястью Рубин. Амулет вспыхнул и растворился, оставив на коже витиеватый белесый рисунок из цветов и завитков. Рубин взяла амулет для Ордериона и прижала его к запястью супруга. На его коже остался рисунок маленьких круглых ягод среди листьев.

Ордерион подался вперед и коснулся губ Рубин, скрепляя обеты поцелуем. Королева увлеклась, обняв супруга и отвечая на ласку.

Аплодисменты оглушили обоих, и они поспешили отстраниться друг от друга.

Ордерион взял Рубин за руку и повел к выходу из храма.

– Еще пир пережить, – невзначай обронил он. – А потом я тебя раздену.

– Ловлю на слове, – улыбнулась Рубин.

* * *

Во время пира Ордерион, как и Рубин, пил исключительно напиток из ягод. Она пыталась предложить ему и вино, и эль, но он заявил, что в первую брачную ночь будет трезвым и резвым, чем вызвал искренний смех Рубин.

– Жаль, Ди и Дхара нет, – прошептала Рубин ему на ухо. – Хотя я перед возвращением Ди в ее мир позвала их обоих.

– Я тоже звал обоих, но Дхар заверил меня, что без их присутствия гостям будет спокойней. Тем более что мы договорились хранить тайну о том, чьи имена услышали в ту роковую ночь.

– Ты уже сказал Галлахеру, что Турем сможет помочь Инайе с продовольствием?

– Нет. Сама скажешь.

– Я думала, ты сказал, – насупилась Рубин.

– Ты – королева Турема, – Ордерион взял ее за руку и заглянул в ясные синие глаза. – Тебе с королем Инайи на эту тему и говорить.

Рубин погладила каменные пальцы мужа и сжала их.

– Гронидел обещал помочь твоей руке.

– Угу, – кивнул Ордерион и рассмеялся. – Но взамен попросил освободить его