Опаловый соблазн - Рене Бернард

— Это что еще за игра? — Нидертон с красным, можно сказать, багровым лицом появился в дверях. — Выкладывайте, конюх, иначе я сейчас вызову власти и потребую арестовать вас. Я понимаю, та болтовня о книге была уловкой, однако я слишком растерялся, чтобы осадить вас, как следовало. Итак, что теперь? Новая мистификация?

— Мистификация? У меня есть заверенный документ от епископа церкви Святой Бригитты, лорд Нидертон.

Очевидно, многие ваши друзья пропустили церемонию бракосочетания, и я полагал, вам захочется представить им свою любимую жену. Разве вы не заявляли, будто у вас пропала жена? Так я нашел ее для вас. Выпьем за это?

— Сукин сын! Я разделаюсь с вами, прежде чем вы…

— Правда? Вы так считаете? Можно подумать, что я действовал в одиночку или не позаботился о том, чтобы достаточно моих друзей были в курсе событий? Вы просто убьете меня, и все это волшебным образом исчезнет?

— Что вы хотите?

— То, что я хочу, и то, что собираюсь попросить у вас, — это две разные вещи. Хочу я того, чтобы вы в мрачной ледяной темноте подвергались всем мучениям, какие только можно представить, и никогда больше не могли причинить вред другому человеческому существу А собираюсь попросить у вас аннулирования вашего брака с Изабель Пенли. Этот брак с формальной точки зрения, разумеется, незаконный, но все будет гораздо проще, если вы сами обратитесь с ходатайством о ее освобождении, и мы избежим необходимости сделать достоянием газет вашу настоящую женитьбу на Джейн Чамберс. Это будет тихий всплеск, вы согласны?

— Аннулировать мой брак с Изабель?!

— Вот. — Дариус протянул ему пачку сложенных юридических документов. — Я подготовил все бумаги с помощью опытных юристов, и экипаж ждет, чтобы отвезти вас на прием к архиепископу.

— И на каком основании, по-вашему, я аннулирую этот брак?

— На том основании, что вы импотент и не способны консумировать брак.

— Чтоб вы!..

— Интересно, как ваши пэры отнесутся к первой леди Нидертон? — спокойно улыбнулся Дариус. — Она, по-видимому, очаровательное создание. И я уверен, они, безусловно, простят ваш хитрый план взять вторую жену ради ее состояния и… как это было сказано? «Быстро извести ее и зарыть»?

Угрожающее выражение на лице Ричарда превратилось в спокойствие хорошо скрываемой ярости.

— Она вряд ли заслуживающий доверия свидетель.

— Ей не нужно быть свидетелем. У нас есть ваша подпись и подтверждение епископа. Правда, существуют и другие свидетели. Вам придется убить всех проституток, которым могли обмолвиться по поводу этого, ваша светлость, но я не уверен, что у вас хватит на это времени.

— Я просто не могу аннулировать брак. На то существуют… причины.

— A-а, деньги. — Тон Дариуса явно выражал его отвращение. — Оставьте их себе. В обмен на ваше согласие. В соответствии с контрактом вам не будет предъявлен иск о возвращении ее богатства… и не будет предпринято для этого никаких шагов. Между нами говоря, мы не представим обществу вашу настоящую жену. Так что видите, вы получите то, что всегда хотели, и только мне одному придется жить, досадуя на то, что вы все же остаетесь почти богатым и почти счастливым.

— Почему?

— Потому что я не хочу, чтобы у вас оставался повод не отпустить ее. Потому что даже при нависших над вашей головой тюрьме и скандале вы можете оказаться настолько мстительным, что сделаете неправильный выбор. Потому что я люблю ее так же сильно, как ненавижу вас.

— Вы? Вы любите ее? Вы думаете, что дочь маркиза согласится выйти за вас замуж? Вы это имеете в виду? Она что, обратилась к вам и умоляла спасти ее? — Нидертон рассмеялся. — Вы дурак! Независимо от того, что говорится в этой бумаге, ее родители не дадут ей ни пенни, просто потому, что она связалась с каким-то жалким книжным червем, нарушив обязательства брака, который они одобряли и поддерживали. Вы не получите ничего! Ни фартинга!

— Значит, вы согласны отпустить ее?

— С радостью! Вы избавили меня от неприятной необходимости сломать ей шею и сбросить тело с лестничной площадки! От этого обмена я получаю все, что хотел, и к тому же еще и свободу! А Изабель не получит ничего, кроме позора! Во всяком случае, передайте ей, что я желаю ей всяческого счастья в ее обретенных нищете и изгнании. Аннулирование или развод — результат один и тот же. Никто не станет принимать ее визитки, и все двери в Лондоне будут для нее закрыты!

— Встретимся у архиепископа через час. При подписании будут присутствовать свидетели и, несомненно, представители закона, — сказал Дариус как мог спокойно, протягивая Нидертону карточку с адресом церкви.

— Будьте вы прокляты! — Выхватив у него карточку, Ричард швырнул ее на пол. — Я знаю, где это!

Дариус демонстративно оставил его выпад без внимания и только зажмурился, словно прислушивался к конскому ржанию, но когда Нидертон порывисто направился к двери, схватил его за рукав.

— Еще одно дело.

Негодование и удивление во взгляде Нидертона ни с чем нельзя было сравнить.

— Кроме безумства, которому вы уже придали законную силу?

— Лошадь, — спокойно кивнул Дариус. — Сколько вы хотите за Самсона?

Нидертон сделался похожим на кобру перед нападением.

— Я скорее застрелю и закопаю его, чем продам вам, Торн. Однако если вам хочется, я могу с наилучшими пожеланиями отправить его ей в ящике.

— Простите, что помешал. — Голос Гейлена звучал ровно, но в выражении его лица безошибочно угадывалось презрение. — Я не знал, что эта комната занята.

— Приношу свои извинения, лорд Уинтерс. — Дариус в удивлении отвернулся от Нидертона.

— Это личный разговор, — проворчал Нидертон при неожиданном вторжении. — Но он уже подошел к концу.

— Думаете? — с холодной улыбкой возразил Гейлен. — Я правильно слышал, что вы отказались продать лошадь?

— Да. Как я сказал, личный разговор уже…

— Продайте ее мне, — мягко попросил Гейлен.

— Что? — Нидертон совершенно растерялся. — Сэр, вы даже не знаете, пони это или скакун. Откуда такое странное предложение?

— Я заплачу любую цену, чтобы только разозлить Торна. — Гейлен бросил быстрый взгляд лютой ненависти в сторону Дариуса, и Дариус, тотчас поняв его замысел, продолжил игру.

— Уинтерс, вы негодяй! Не вмешивайтесь! — возмущенно воскликнул Дариус.

У Нидертона радостно заблестели глаза.

— Торн, я вижу, у вас вошло в привычку выводить из себя вышестоящих. — Отвернувшись от Дариуса, Нидертон сосредоточил все внимание на Гейлене. — Это великолепное животное, жеребец, и я отдам его вам всего за двадцать фунтов.