Пасть - Виктор Точинов

Демонстрировал окровавленный кулак заговорщикам Граев недолго – театральная красная краска от крови вблизи и при дневном свете все же отличается. Ладно, клиенты в панике, не разберут ничего, зато если кто и дернется жаловаться (практически невероятно, но чем черт не шутит) – ни одно освидетельствование физического ущерба не обнаружит.

Граев усмехнулся и начал работать…

Менеджеры ломались и крошились, как чипсы в трясущихся руках любителя пива. Сольную партию вел Граев – метался угловатой тенью по кабинету, нависал над размягченными пребыванием в приемной клиентами и, казалось, готов был повторить расправу с Метцелем. Порой, сбавив обороты, давал понять, что считает очередную жертву отнюдь не главной пружиной в деле и готов многое спустить на тормозах при полной откровенности. Однажды даже вызвал из-за двери двух радостно осклабившихся обломов и устало сказал, показывая на упорствующего глупца:

– Забирайте. Но без шума. – И протянул им толстый рулон скотча. Подействовало моментально.

Словом, танец злого волшебника, режиссер-хореограф П. Граев. Когда обвиняемые начинали колоться, но пытались юлить и приуменьшать свои грехи, в дело вступал Слава. Его бритвенно-острые вопросы (никаких эмоций, сухие цифры, даты и факты) действовали на этом этапе ничуть не хуже жесткого прессинга Граева.

Катя и Воронин играли роль статистов. Она – неподвижная, бледная, безмолвная – всем своим видом демонстрировала, что является ярой противницей силовых методов, но других способов разговора со столь низкими и гнусно ее предавшими людьми не видит.

Воронин же – хоть он делал грозное лицо и задавал порой нелицеприятные вопросы, – Воронин, как Граеву показалось, происходящим спектаклем несколько забавлялся. Действительно, такая метаморфоза – превращение лощеных и самоуверенных бизнес-мальчиков в обделавшиеся ничтожества, – такое зрелище могло и рассмешить человека с определенным складом характера.

Финал представления был одинаков для каждого из проштрафившихся: писали подробные заявления в милицию о том, как обкрадывали предпринимательницу Колыванову Е.А. И отправлялись в кабинет к ожидавшему нотариусу – оформлять задним числом договор о займе у фирмы со сроком возврата через неделю.

Суммы менеджерам назначали довольно божеские, даже поменьше, чем по прикидкам Славы они накапали, – доводить дело до крайностей и иметь дело с загнанными в угол крысами Граев не хотел…

Последним, пятым (считая Метцеля), номером программы шел Вадик Раевский – заместитель и даже в свое время друг Колыванова, уже примерявший зад к креслу генерального директора. Этот держался не дольше остальных, хотя и был постарше и поопытнее. Но когда собственноручное его покаяние было закончено, Катя сказала бесцветным голосом:

– Отпустите его… Пусть идет. Не надо мне этих денег. Все равно ему счастья от них не будет… Те-то ладно… А этого Михаил другом считал…

Не верящий такому счастью Раевский метнулся к двери, не прощаясь. Граев обменялся с Катей взглядами, кивнул ей утвердительно и выскользнул следом. Догнал главного интригана в коридоре, ухватил за плечо, развернул, притиснул к стенке. И тут же с коротким замахом вмазал левой в солнечное сплетение.

– Эт-то она тебя отпустила, – прошипел разъяренной гадюкой в лицо задыхающегося Вадика, – я тебя, сука, не отпускал! Признание твое у меня, свидетелей полный мешок – пойдешь на нары как миленький. А в камере шепнут кому надо. И чтобы оттуда ты живым вышел, у тебя возьмут все. Так что делись – через три дня принесешь семьдесят тонн. Зелени. Сюда. Лично мне. И не пой песни, что не собрать! У тебя-то, паскуда, лежат наготове. На выкуп фирмы приготовленные.

К Раевскому вернулось дыхание, и он невнятно попытался сослаться на Катю. И заработал второй удар – еще сильнее.

– Заткнись! И делай что говорят! А вздумаешь к кому бежать или какие кренделя выкручивать – подумай сначала. Хорошо подумай. Про семью. Про жизнь. Про здоровье. Про деньги. Что из всего этого тебе дороже. Меня ты под вымогательство не подведешь – все фокусы наизусть знаю, сам вязал на этом пачками. А тебе – конец. Пшел вон, мудак!

Отлично. Граев покосился на ближайшую стенную панель, под которой минувшей ночью, пока Слава рылся в бумагах, обнаружил «жучка». Отлично. Пускай те, кто вдруг заинтересовался происходящим в АОЗТ «Орион-Трейд», успокоятся: старину Граева интересуют деньги, и только деньги, за которые он готов и подхалтурить за спиной хозяйки, – а на все остальное ему наплевать, благо дело Колыванова закрыто…

– Ну и методы у тебя, Павел… – сказала Катя.

– Вполне действенные, – проворчал Граев.

Финал совещания он проводил с Ворониным и Катей. Слава Астахов, утомленный бессонной ночью и выматывающим днем, давно отправился отсыпаться. Да и Граев был не в лучшей своей форме – тридцать пять часов на ногах.

– Что с остальными делать, решайте сами. Тут все есть. – Граев хлопнул левой ладонью по пачечке излияний. – Я думаю, даже те, кто просто знал про эти дела, но молчал, – заработают лучше. Если припугнуть чуточку. На Раевского я надавил персонально, как договаривались. Дальше твоя забота, Дима. Если он завязан на кого-то в стороне, если куда-то дернется – мы должны знать… Ну, вроде все, пойду – упаду и усну…

Он поплелся к дверям походкой не до конца воскресшего зомби. Вспомнил, обернулся:

– Да, кстати… Дима, поищи внепланово жучков, клопов и прочих насекомых. Эти мазурики график твоих проверок знали, могли убирать и снова ставить…

Глава XI

Одно из подразделений Всероссийского института растениеводства притаилось на тихой улочке Петроградской стороны.

Именно здесь, в лаборатории генетического анализа, работала Полина Костикова, та самая обиженная Колывановым (точнее, в его интересах) женщина…

Теперь не работает – погибла под колесами скрывшегося с места происшествия автомобиля… Ровно через месяц после трагедии в Редком Кузьмино. В случайность такого совпадения Граев не поверил.

Была она не старушкой, как представлялось после разговора с Мишей, – всего сорок пять лет. Подробностей последних недель ее жизни Граев узнать пока не смог – одинокая, бездетная, нелюдимая, с соседями по новому жилью она почти не общалась. Можно было попытаться разыскать ее старых соседей, наверняка знавших о ней гораздо больше, – но те разъехались по купленным на разных окраинах квартирам, да и сведения их не отличались свежестью. Граев решил поговорить с сослуживцами Костиковой…

Охраняли генетиков-растениеводов на совесть, и не бабульки с раритетными наганами, как того ожидал Граев.

Немигающий глазок телекамеры долго лицезрел бейкер-стритовское удостоверение. Затем замок в деревянной двери автоматически щелкнул. Граев оказался в большом тамбуре – впереди другая дверь, металлическая, на вид несокрушимо-броневая, готовая поддаться лишь заряду взрывчатки, да и то не каждому. Турникет и вахта, если таковые и существовали, находились за этой фортецией…