Дети джунглей (сборник) - Эд Макбейн

Лютер медленно положил трубку на рычаг. Потом встал, вышел из-за стола и принялся расхаживать взад и вперед по комнате. Прошло немного времени. Подумав, Лютер подошел к телефону, поднял трубку, нерешительно посмотрел на нее несколько секунд и со вздохом вернул на прежнее место. Потом снова снял, подержал в руке и наконец с грохотом бросил трубку на рычаг. Он был в ярости.

– Какого дьявола?! – прорычал он. – Что происходит?!

– Ты что-то сказал? – донесся из кухни голос Иды.

– Приведи сюда мальчишку! – взревел Лютер.

Глава 16

МАЛЕНЬКИЙ ЛЬЮИС

Ткнув пальцев во вращающееся кресло, стоявшее рядом с давно не работавшим электрокамином, Лютер повелительно буркнул:

– Садись!

Льюис вскарабкался в кресло, уселся, послушно сложив руки на коленях, и обвел взглядом комнату. Лютер свирепо уставился на него из-за своего письменного стола. В дверях, вытирая фартуком мокрые руки, стояла Ида. Прошло несколько минут. Лютер все так же сверлил взглядом Льюиса. Было слышно, как за стеной, в кухне, тикали часы.

– У меня куда-то пропали часы, – сообщил Льюис.

– Забудь о часах, – велел Лютер. – Слушай меня внимательно – я хочу задать тебе несколько вопросов.

– Они лежали на шкафу, а сегодня их не было, – словно не слыша его, продолжал Льюис.

– Я, кажется, сказал, забудь о них! – прорычал Лютер. – Я хочу поговорить о твоем отце.

– А это он как раз и подарил мне часы, – ответил Льюис, – на день рождения.

– Мне плевать, что он там тебе подарил, – буркнул Лютер, – я хочу знать, где он сейчас.

– Кто?

– Твой отец!

– В Италии.

– Тогда, значит, это правда, – вздохнул Лютер и печально уставился в потолок. – Слышишь, Джон, это правда. Он действительно в Италии.

– А кто такой этот Джон? – озадаченно спросил Льюис, в свою очередь уставившись в потолок.

– Где именно – в Италии? – спросил Лютер.

– На Капри.

– Так это правда, – простонал Лютер, – Боже милостивый, это правда!

– У вас есть уборщица? – ошарашил его неожиданным вопросом Льюис.

– У нас есть… кто?

– Я спрашиваю потому, что, может, это она стащила мои часы, – объяснил Льюис.

– Никто не брал эти чертовы часы! Ладно, Бог с ними! И кто там у вас за главного?

– Где?

– В Ларчмонте. У вас дома. Как его там? В «Кленах». Кто присматривает за тобой, пока отца нет дома?

– Нэнни.

– Она сможет узнать тебя по голосу?

– По голосу? Конечно. Само собой, она знает мой голос.

– Ладно. Тогда я хочу, чтобы ты позвонил ей и поговорил с ней по телефону.

– Для чего?

– Да просто потому, что иначе она мне не верит. Я хочу, чтобы ты сам поговорил с ней. Скажи, что ты жив, здоров и все отлично, только не забудь предупредить, чтобы живо собрала деньги и держала их наготове, понял? Скажи, что мы тут не в игрушки играем. Все запомнил?

– Какие деньги? – поинтересовался Льюис.

– Те самые, которые послужат гарантией, что ты вернешься домой целым и невредимым.

– А что будет, если ей не удастся достать деньги? – вдруг вмешалась Ида.

– Не беспокойся, она их достанет, – успокоил ее Лютер.

– Ответь мне, Лютер.

– Я, кажется, уже ответил.

– Ты ведь не собираешься причинить ему вред, правда?

– Я собираюсь раздобыть деньги, – ответил Лютер.

– Потому что, если ты тронешь его хоть пальцем…

– Прошу тебя, прекрати, Ида! Успокойся.

– Если ты осмелишься коснуться его… если поднимешь на него руку…

– Тихо, тихо!

– Я тебя убью, – мягко предупредила Ида.

– Замечательно! – фыркнул Лютер. И снова устремил негодующий взгляд в потолок. – Самый подходящий разговор для любящей жены, верно, Мартин? Даже сердце замирает!

– Я не шучу, – предупредила Ида.

– Никто никого не собирается убивать, – сердито буркнул Лютер. – Мы…

– Мой отец вполне может, – вмешался Льюис. – У него полным-полно знакомых крутых парней.

– У твоего отца нет и не может быть таких знакомых, – возразил Лютер.

– А вот и нет! Есть!

– А вот и нет! – передразнил его Лютер. – Когда я был таким же маленьким, как и ты, я тоже считал, что у моего отца полным-полно знакомых крутых парней, но на самом деле ничего подобного, конечно, не было. Все эти парни просто-напросто собирались, чтобы пропустить с ним по стаканчику. А мне только казалось, что они крутые, и все потому, что я был мягким, чувствительным мальчиком…

– Нет, – убежденно перебил его Льюис, – эти парни и вправду крутые! Я сам их видел, – похвастался он.

– Все, хватит! Не собираюсь больше тратить время на то, чтобы противопоставлять глупые детские фантазии объективной реальности. Ты меня понял? – спросил Лютер.

– Нет.

– Сейчас я наберу твой домашний номер телефона…

– Они и вправду крутые. У них и пистолеты есть, и еще много чего такого.

– Кхм, – поперхнулся Лютер. – Значит, пистолеты, говоришь? И еще много чего? – Он встал и подошел к телефону. – Когда к телефону подойдет твоя няня, сразу же возьмешь трубку, понял? Я хочу, чтобы ты сам поговорил с ней.

Оскорбленный Льюис надулся и не соизволил даже ответить.

– Ты меня слышал?

Тот, с мрачным выражением лица, коротко кивнул.

– Хорошо, – буркнул Лютер и начал набирать номер.

– Их даже копы немного боятся, – вдруг сообщил Льюис.

– Кхм, – кашлянул Лютер и прижал трубку к уху, дожидаясь, пока его соединят с «Кленами».

– Когда они приходят к нам домой, – продолжал гнуть свое Льюис, – я хочу сказать, копы, вот как в прошлом году…

– Да, да, – раздраженно буркнул Лютер и нетерпеливо забарабанил пальцами по диску телефона.

– Все приятели моего отца тогда пришли, – не сдавался Льюис.

– Угу, – буркнул Лютер, – и, разумеется, пистолеты тоже не забыли с собой прихватить!

– Разумеется! У них у всех пистолеты с собой, если хочешь знать! А если не веришь, можешь посмотреть в «Дейли ньюс».

Там об этом писали.

В трубке щелкнуло.

– «Клены», – откликнулась Нэнни на другом конце.

У Лютера отвалилась челюсть. Что-то промелькнуло у него в голове… внезапное озарение. Он так выпучил глаза, что, если бы не толстые стекла очков, они непременно выпали бы на пол.

В горле у него пискнуло. Онемев от ужаса, он уставился на мальчика, спокойно сидевшего напротив, а в ушах похоронными колоколами звенел голос гувернантки – «Клены», «Клены»… И тут вдруг он вспомнил, почему название дома всегда казалось ему смутно знакомым. Бог ты мой, ошарашенно подумал Лютер, о Боже, Боже!..

– «Клены», – повторила Нэнни, будто нарочно, с дьявольской насмешкой в голосе растягивая слова. Перед глазами Лютера завертелись, будто змеи, черно-белые круги и, развернувшись, вытянулись в две строки, оказавшись двумя черными газетными заголовками. И Лютер вдруг окончательно вспомнил – именно эти самые заголовки еще совсем недавно кричали со страниц всех газет. Первый из них, напечатанный жирным черным шрифтом, который почему-то всегда предпочитают городские таблоиды, вдруг вытянулся перед помутившимися глазами Лютера, словно живой:

Второй заголовок, напечатанный тем более изысканным, косым шрифтом, которому отдают предпочтение утренние городские газеты, сообщал уже более подробно:

Оба заголовка издевательски мерцали перед мысленным взором Лютера. Потом, подмигнув ему в последний раз, свились в тугую спираль и ледяным обручем сжали похолодевшее от ужаса сердце. В ушах у него по-прежнему гудел похоронный колокол.

«Клены», ну конечно! О Бог мой! Кармине Гануччи! Господи, спаси и помилуй!

– Боже милостивый! – очнувшись, простонал он в полный голос и швырнул трубку, будто она обожгла ему руки. С трудом добравшись до кресла, Лютер рухнул в него, в отчаянии обхватил руками гудевшую голову, безумными глазами уставился в потолок и заорал:

– А вы что, газет никогда не читаете, черт возьми?!

– Что такое? – перепугалась Ида. – В чем дело?!

– Надо немедленно отвезти его домой, и чем скорее, тем лучше! – простонал Лютер. – Бог мой, ты хоть представляешь, чьего сына мы с тобой похитили?!

– Кармине Гануччи, – ответил за нее Льюис.

Глава 17

АРТУР

Как только самолет, качнув крыльями, оторвал колеса шасси от взлетной полосы аэропорта Хитроу, Кармине Гануччи, удовлетворенно вздохнув, перевел стрелки наручных часов на нью-йоркское время. Теперь они показывали 7.50 вечера, а это значило, что меньше чем через час их самолет приземлится в аэропорту Кеннеди. Кармине покосился на жену. Стелла, мирно посапывая, сладко спала в соседнем кресле. Вот и хорошо, удовлетворенно подумал он. Он всегда с нетерпением ждал, когда Стелла отправится спать. Это позволяло ему без помех предаваться размышлениям о своей любовнице.