Обещание сердца - Скотт Эмма

– Кажется, он отличный парень, – задумчиво произнесла Хелен.

– Да, самый лучший. – Я прикусила губу и снова посмотрела на статью. – Хелен, ты была права.

– В чем?

– Я нашла большую историю внутри маленькой. Величайшую историю в своей жизни.

После разговора с Хелен я приняла душ, переоделась и, зажав под мышкой папку со статьей и лучшими фотографиями, поспешила в офис Антуана.

Пока он читал статью, я терпеливо ждала, прикусив губу. Наконец, он посмотрел на меня широко раскрытыми глазами.

– Это правда? Отец Адриана жив?

Я кивнула.

– Два дня назад я был на матче, – сообщил Антуан, – и видел красную карточку… – Он, прищурившись, взглянул на меня. – После прочтения этой статьи можно подумать, что Адриан не желает играть в футбол. Но вы не пишете об этом прямо.

– Я раскрываю факты, а не домыслы.

– Но разве вы его об этом не спрашивали?

Я не стала вдаваться в подробности. Ни к чему подвергать риску шансы Адриана на подписание контракта. Если этому суждено случиться… что ж, так тому и быть, я не стану вмешиваться. И тем не менее я надеялась, что если история Адриана увидит свет, то сама Вселенная поможет ему сделать правильный выбор.

«Так и должно быть. Он тоже заслуживает счастья».

– Он сделает все необходимое, чтобы позаботиться о своей семье, – ответила я.

Антуан пару мгновений смотрел на меня в упор, но я не дрогнула. В конце концов, он вздохнул и покачал головой.

– Очень хорошо. Завтра же отправим ее в печать.

– Спасибо.

Я облегченно вздохнула – тихо, чтобы не услышал Антуан, – и направилась к выходу.

– Мадемуазель Мартин, – догнал меня его голос.

– Oui?

– Это очень хорошая статья.

Я ожидала, что от его похвалы внутри меня взыграет гордость, однако это была просто история, которую требовалось рассказать, а все иное не имело значения. Там, возле кабинета Антуана, я решила, что отныне хочу рассказывать только такие истории.

«И стоять на мировой сцене вместе с Адрианом Руссо».

Глава 14

Адриан

В среду утром история Джени увидела свет.

Я прочитал ее, сидя в своей комнате. Несомненно, мои родные и товарищи по команде тоже не оставили статью без внимания, и вряд ли кто-то из них обрадовался ее содержанию. Наверно, не стоило удивляться, когда несколько часов спустя в мою дверь постучал Роберт. Мой лучший друг. Единственный, кто знал, что мой отец жив и истерзан войной.

Он ворвался ко мне в комнату с копией газеты в руке.

– Какого хрена, Адриан?

– И тебе доброе утро, – отозвался я. – Кофе?

Роберт помахал газетой передо мной.

– Почему ты не сказал?

– О чем?

– Что ты хочешь получить диплом врача.

Я вздохнул и скрестил руки на груди.

– У меня есть обязанности перед командой.

– Думаешь, нам без тебя не победить? Так ведь, самодовольный засранец?

Я ошеломленно застыл, застигнутый врасплох, а потом заметил веселые искорки в глазах Роберта.

– Даже не сомневаюсь, – выпалил я в ответ, изо всех сил сдерживая улыбку. – Мне следует остаться нападающим и забивать для вас голы. Так надежнее.

– Ну, я-то не возражаю, вот только ты заработал на свою задницу красную карточку.

– Я сожалею. И о том, что команда спустилась на четвертое место.

– Что ж, нам придется играть как никогда хорошо и надеяться, что набранных очков будет достаточно. Неприятно признавать, но твои голы в этом сезоне могут нам здорово подсобить. – Роберт приподнял бровь. – Сознайся, ты набросился на Оливера, чтобы вылететь из игры? Или дело в девушке?

– Ее зовут Джени, – ответил я. – И честно говоря… наверное, причина и в том, и в другом.

Роберт кивнул и бросил газету на стол рядом с открытым учебником по анатомии.

– Я бы пообещал объяснить ситуацию ребятам, но, думаю, статья отлично с этим справится. Прости, что так давил на тебя – все мои мысли заняты футболом. Я ем, сплю и живу ради этой игры и не хочу для себя ничего другого. Но ты-то хочешь, верно?

Я пожал плечами.

– Мне нужна эта игра.

Роберт кивнул.

– Приходи вечером в «Ла Клоше». Мы ведь по-прежнему твоя семья?

– Хорошо, но мне нужно учиться. Я и так отстал, а на носу экзамены.

Мы обменялись рукопожатиями и похлопали друг друга по спине.

– Наверное, играть во второй лиге не так и ужасно, – заметил Роберт возле самой двери. – Или в первой, если на то пошло. И стать звездой.

Я с минуту раздумывал над его словами и ответил:

– Когда отец был здоров, он часто говорил, что футболисты – его герои. И я больше всего на свете хотел стать для него таким героем и заставить его гордиться мной. Однако, когда он вернулся с войны с искалеченным разумом – потому что видел и делал нечто очень ужасное, – мои желания изменились. В ту пору мне едва исполнилось семь, и я по-прежнему желал быть для него героем, но теперь хотел и излечить его. Так что я стал играть в футбол и поступил на медицинский. Одно из двух должно помочь и ему, и всей моей семье. – Я печально улыбнулся. – Только это имеет значение.

За прошедшие дни я звонил маме множество раз, но всегда безуспешно. Софи объяснила, что она слишком расстроена из-за меня и не желает разговаривать. Поэтому утром в четверг я отправился их навестить.

Джени была на занятиях, но потом встретила меня на ближайшей станции метро. При виде меня она сразу бросилась ко мне в объятия, обвив шею руками. Она вся светилась от счастья. Жадно припав к ее губам, я почувствовал зарождающееся внутри желание и пожалел, что мы сейчас не одни.

– Плохая идея, – выдохнул я и крепко прижал ее к себе, пока толпы прохожих текли мимо нас, как вода вокруг острова. – Встречаться на публике после столь долгой разлуки…

– Знаю, – согласилась она, пытаясь восстановить дыхание. – Два дня без тебя показались мне вечностью.

– К счастью, общение с моей матерью сродни долгому ледяному душу.

Джени рассмеялась, но ее смех быстро угас.

– Боюсь, теперь твоя мама возненавидит меня еще сильнее. Она и так винит меня за красную карточку.

Я закатил глаза.

– Господи, далась всем эта чертова карточка. Видимо, ее выгравируют даже на моей могиле. «Здесь покоится Адриан Руссо. Сын, муж, отец, человек, вмазавший товарищу по команде и просравший финал».

Рассмеявшись, Джени взяла меня под руку, и мы вместе зашагали к дому моей семьи. Она была рядом, поддерживала меня, как настоящая пара, а не просто подружка для отвода глаз, и от этого я чувствовал себя безумно хорошо. Лучше, чем после гола, забитого в овертайме, и аплодисментов ликующей толпы.

Я то и дело бросал на нее взгляды по пути.

«Хочу, чтобы так продолжалось всегда».

Перед домом, где жили мама и Софи, я заметил незнакомого мужчину, одетого в шляпу и помятый костюм, поверх которого было накинуто удлиненное пальто. Он посмотрел на лист бумаги в руке, а потом перевел взгляд на цифры на фасаде здания.

– Чем могу помочь? – поинтересовался я.

Мужчина обернулся. Он выглядел ровесником моего отца, но почему-то, несмотря на чисто выбритое, слегка осунувшееся лицо, глаза под нависшими бровями и солидный живот, казался мне сильно постаревшим и изнуренным.

– Bonjour. – Он снял шляпу. – Я ищу месье Руссо.

– Это я.

– Адриан? – уточнил мужчина. – Из статьи? – Он достал из внутреннего кармана пальто вырванный из газеты лист со статьей Джени. – Вообще-то я искал вашего отца, но, возможно, будет лучше поговорить именно с вами. Меня зовут Пол Ленартс. В пятьдесят четвертом году я работал в психиатрической больнице Эдуарда Тулузы.