Дело чести - Максим Шторм

увидеть Аткинса несколько под другим углом. Кивнув Шатнеру, как старому знакомому, Аткинс остановился напротив Стефана.

— Стефан, мой мальчик, — голос психиатра источал настолько по-отчески искреннюю заботу, что Элен, стоявшая позади юноши, невольно вздрогнула. Как-то совсем не вязался этот голос с её первоначальным впечатлением о докторе Аткинсе. Впрочем, она составила о нём крайне негативный портрет ещё до того, как увидела! Разве это справедливо по отношению к нему? Элен нахмурилась, настороженно ловя каждое сказанное врачом слово. Не дело прислуги подслушивать разговор господ, развесив уши. Но она здесь стоит не для мебели, деваться ей некуда и уши у нее, в конце концов, имеются. А имеющий уши да услышит. И Элен, затаив дыхание, из-всех сил изображая абсолютное спокойствие и равнодушие, слушала.

— Здравствуй… Мне кажется, ты с каждым разом выглядишь всё лучше и лучше. Безумно рад тебя видеть, мой мальчик. К сожалению, мы встречаемся гораздо реже, чем мне бы того хотелось, но знай, что я постоянно о тебе думаю. Я никогда не забываю своих друзей. А мы же с тобой друзья, да, Стефан? Лучшие, причём, друзья! И у меня для тебя припасён небольшой подарочек… Ага… Сейчас… Вот, держи! Ну как тебе, нравится?

Элен чуть не заработала косоглазие, пытаясь, глядя прямо перед собой, каким-то совершенно запредельным образом рассмотреть, что дал доктор Стефану. Спина юноши скрывала от девушки подарок психиатра. Но, чем бы ни была эта штука, она привела Стефана в неподдельный бурный восторг. Элен и представить себе не могла, что парнишка способен на подобные эмоции!

Издав щенячий, захлёбывающийся от восторга визг, Стефан, прижимая одной рукой невидимую для девушки штуку к груди, бросился обнимать доброго доктора!

— Ну же, ну же, Стефан, ты задушишь меня, малыш! — Аткинс хлопал юношу по спине, снисходительно посмеиваясь.

— Стефан друг доктора Аткинса, доктор Аткинс друг Стефана! — тараторил юноша, тиская психиатра. — Мы друзья…

— Доктор, я давно не видела нашего сына в таком отличном настроении! Правда, Джеймс? — Катрин восторженно щебетала, выглядя, по мнению Элен, набитой дурой. Она просто не узнавала всегда невозмутимую и хладнокровную железную леди. — Ваши методы лечения просто чудо, доктор!

Элен чуть не хмыкнула во всеуслышание, но вовремя сдержалась. То, что Стефан изо дня в день повторяет одни и те же слова — чудо? Девушку всю перекосило от отвращения. Похоже, этот докторишка вешает им всем лапшу на уши, как она и предполагала.

— Да, да, Абрахам, ваши визиты для Стефана равнозначны самым любимым праздникам, — откровенно скучая, сказал Джеймс, получив в бок острым локотком от супруги.

— Пустое, пустое, — вальяжно отмахнулся Аткинс. — Заниматься со Стефаном для меня сущее удовольствие. Но… Но простите меня, любезные, что это за прекрасное юное создание? Кого вы от меня прячете?

Катрин, пригрозив готовой сквозь землю провалиться Элен взглядом, полным обещаний самых страшных мук, поспешно сказала:

— Доктор, эта девушка наша новая няня, мисс Харт. Дети просто обожают её. Элен, поздоровайся с доктором Аткинсом.

Вспыхнув, наверно, так, что покрывший её щёки румянец запылал в сгущавшихся сумерках алыми маками, Элен сделала книксен. Девушка больно прикусила изнутри щёку, чтобы удержаться от зубовного скрежета. Миссис Гиллрой только что низвела её до уровня комнатной собачонки, подчиняющейся любому приказу хозяйки.

— Добрый вечер, дитя. Что ж, немудрено, что вы околдовали этих милых детишек. Вы на редкость очаровательны.

И он туда же! Половина из тех, с кем была знакома Элен, мечтали удочерить её, называя чудесной девочкой или дитя. Остальная половина без всякого зазрения совести утверждала, что она красива. Врали, конечно, безбожно, Элен давно привыкла к подобным медоречивым словам.

— Вы чересчур добры ко мне, сэр, — девушка отважно выдержала пронизывающий, проникающий под одежду, пристальный взгляд психиатра. Она смогла устоять, не отвести глаз. И даже при этом самой внимательно рассмотреть доктора.

Абрахам Аткинс был худощавым мужчиной высокого роста и среднего телосложения. Человек из тех, чей возраст трудно определить. С равным успехом директору Мерсифэйт могло быть сорок лет, а могло и все пятьдесят. Удлинённое лицо, острый хищный нос, умные, глубоко посаженные тёмные глаза. Чёрные, без единого седого волоска коротко остриженные волосы, зачесанные косым пробором, небольшие тонкие усики, бородка клинышком. Одет изящно и со вкусом — прекрасно пошитый тёмно-серый фрак, белая мишка, аккуратно повязанный шейный платок, начищенные остроносые туфли, в изящных, с тщательно ухоженными ногтями руках шляпа-цилиндр. Настоящий франт и обольститель молодых и состоятельных вдовушек, сказала бы мама Элен, доведись ей увидеть Аткинса. И Элен бы согласилась с матерью, если бы не пронизывающий, стылый как зимняя стужа взор доктора. Разве можно с таким взглядом кого-то очаровать? Лично Элен и на пушечный выстрел не подошла бы добровольно к человеку с такими глазами. Как можно?.. Но, видя, с каким восторгом пожирает его взглядом Катрин и Стефан, Элен поняла, что ещё как можно. Иногда люди не видят очевидных вещей. Потому что не хотят. Или же… Или же потому, что сами смотрят на мир такими же холодными бездушными глазами. Чёрт, зрачки девушки непроизвольно расширились. Да ведь у Катрин и Аткинса почти одинаковые взгляды! В кристально-голубых глазах миссис Гиллрой и тёмно-карих Абрахама Аткинса царила одна и та же зима.

— Да что же это мы стоим на улице! — спохватилась Катрин, нарушая затянувшееся неловкое молчание. — Доктор, идёмте скорее в дом! Думаю, за праздничным столом у нас с вами найдутся более достойные для разговоры темы, чем обсуждение прислуги! Верно, Джеймс?

— Я всё ждал того момента, когда смогу потолковать с вами о выступлении Кларенса на заседании парламента в прошлую пятницу, — подкрутил усы мистер Гиллрой, одаривая жену скупой улыбкой.

Двойнята первыми унеслись внутрь дома, как только почуяли, что больше не находятся под неосязаемой опекой взрослых. От них не отставал их старший брат. Стефан, с выражением полного счастья на бледном лице, прижимал к груди подарок доктора — маленькую красную шкатулку. Катрин, играя роль радушной хозяйки, взяла Аткинса под руку. Джеймс шёл чуть позади. Элен ничего не оставалось, как последовать за ними. Дворецкий, до последнего стоявший немым вытянувшимся столбом, проводил удаляющихся людей ничего не выражающим взглядом. Но Элен, идущая последней, чувствовала, как старческие глаза Шатнера сверлят её спину. Девушка еле сдерживалась, чтобы не оглянуться. Ей хотелось ещё раз взглянуть на странных сопровождающих доктора Аткинса. Рослые молодчики, с дыхательными масками на лицах своей неподвижностью мало отличались от высокомерного дворецкого. Они так и остались стоять подле экипажа, внимательно посматривая по сторонам. Интересно, чем они дышат? Элен успела рассмотреть на заплечных ранцах здоровяков манометры давления и хитроумные вентили. И дураку понятно