Годы войны - Василий Гроссман

Соревновались два берега: кто скорее проложит дорожку - выиграл левый берег.

Переправа. Лодку пробило. Она везла муку. Боец Воронин не растерялся высыпал из одного мешка муку, мешком заткнул дыру, а другие дыры обмазывал образовавшимся клейстером. Лодку пробило, в ней 77 отверстий - боец за день залатал все 77 дыр.

Ночь при луне, переход, лед постреливает, то светло, то облака.

Ген. Чуйков:

"Сталинград - это слава русской пехоты. Пехота победила весь арсенал немецкой техники.

"Волтузка", "волтузить".

Отступление гибель.

Ты отступишь - тебя расстреляют. Я отступлю - меня расстреляют.

Нигде так не пользовались оружием ближнего боя.

Перестали бояться танков. Когда била авиация, немцы и наши бежали навстречу друг другу и прятались в одни ямы.

Немцы пробовали вбивать клинья, но мы им показывали клинья!

Они начали играть па гармошках губных и танцевать. Ну, мы им показали гармошки.

Радиоаппаратура не работала от бомбежки, сотрясалась эмульсия в лампах.

Сидишь в блиндаже, гула нет, а в ушах иголки.

Посуда на столе рассыпалась.

Самое тяжелое чувство: где-то трещит, все грохочет, посылаешь офицера связи, и его убивает.

Вот тогда весь дрожишь от напряжения.

Нефть течет потоками через КП к Волге и вспыхивающая Волга. Мы в 15 метрах от Волги. Уйти - нарушить связь, остаться - Волга горит. Выход был к противнику только.

Немцу, должно быть, говорили, что штаб здесь, но он, должно быть, не верил этому.

Пресса дразнила Гитлера, а мы ужасались. Сидели, знали, чувствовали, что Гитлер бросил главные силы.

Еременко, Хрущев мне сказали: - Надо отстоять Сталинград. Как ты смотришь?

- Есть, слушаюсь.

- Нет, мало слушаться, как ты смотришь?

- Это значит: умереть - умрем.

Первая задача: надо внушить командирам, что не так страшен черт, как его малюют.

Паникеры знали: пощады не будет.

Бойцы знали: попал сюда, отсюда не уйдешь. Или голова будет отбита, или без ног.

Ну, еще русский задор.

Мы шли во встречный бой.

Когда он уставал атаковать, атаковали мы.

Политработа - все только нацелено на задачу, и все вместе с бойцами. "Изматы" - коммунизм, национализм, мы этим не занимались.

Боец пробыл три дня - уже старожилом себя считал. Здесь жили люди один день.

(О стойкости. Я говорю о чуде стойкости, что я не понимаю, как бегавшие раньше стали стойкими.)

Чуйков: "Представьте себе, я сам этого до конца не понимаю".

Каждый знал, что убежавших будут стрелять на месте, это страшней немцев.

Немцы врали, что взяли Сталинград. Были случаи, когда немцы приезжали за хлебом и яйцами в город и попадали в плен.

Вредно переоценивать противника, но недооценивать его - опасно.

Немецкая атака: все вжать в землю, пустить танки, и после этой дикой волтузки наша бессмертная пехота выходила из земли и отсекала их пехоту от танков.

Кричат: "Танки на КП!" - "А пехота?" - "Отсекли". - "Все тогда в порядке".

О немцах.

Не блещут. Но в отношении дисциплины надо отдать справедливость. Приказ - закон.

У меня опыт некоторый есть для развязывания языков.

Наши бойцы настолько стали хитрыми, что ни один профессор не придумает. Такой окоп себе построят, что на голову ему наступишь, а его не заметишь.

Наша борьба: масштаб от броска гранаты до 150 метров.

Наши наверху, немцы внизу заводят патефон, наши пробили дырку в полу и огнеметом дали.

Бойцы, подходя сюда, говорили: "Ну, подходим к аду". А пробыв день-два, говорили: "Нет, тут в десять раз страшней и хуже, чем в аду".

Зверская злоба, нечеловеческая к немцам.

Вели, не довели - умер бедняга от страха.

- Хочешь волжской воды? - И раз 10-12 окунут.

Немцам пустили слух, что Гитлер приезжал в Питомник и сказал: "Держитесь, я сам веду армию на выручку вам" (одетый в форму ефрейтора).

Да, драка была, доложу вам, товарищи.

Столько пролили крови, столько потеряли - и отступать. Да это невозможно!

Еременко приехал 14-го ночью, и я с Гуровым вышли его встречать. Это был ад огневой, налет.

После 14-го я решил всех женщин на тот берег, сколько слез было.

Зараза мужества здесь, как зараза трусости в других местах. Жили часами, минутами, честное слово.

Ждешь рассвета. Ну, начинается. А вечер - слава богу, целый день прошел, как удивительно.

Да скажи мне, что я Новый год встречу, я рассмеялся бы.

Самое страшное, когда сидишь как идиот, бой кипит, и ничего не сделаешь.

Русь, давай шапку, дам автомат!

15 лет мне было, я командовал полком.

До этого я работал в шпорной мастерской, вырабатывал малиновый звон.

Я был главным советником у Чан-Кай-Ши.

Гордость обязательна военному человеку.

Командиру - пусть голова летит, но не кланяйся немецкому снаряду. Боец все это видит.

Глубокий выдох делали тогда, когда наступали сумерки.

Наше выражение: "Мы сидим, как зайчишки, играем в картишки".

Как бы не схарчили.

Странное беспокойство:

"А что о нас говорят, как там о нас? Что думают про нас?"

Страшная неуверенность.

"Да, когда воюют два генерала, то обязательно один из них окажется умным, второй дураком. - И, смеясь, прибавил: - Хотя дураки оба".

Последний разговор, разговор о жестокости и черствости как о принципе. Спор. Последняя неожиданная фраза: "Ну и что ж, я плакал, но плакал один. Что скажешь, когда четверо красноармейцев вызывают огонь на себя! Заплачешь, но один, один. Никто. Никогда. Не видел".

Батюк.

Немецкие разговоры по радио:

- Русь, что ты обедал?

Ответ.

- А я, Русь, ел масло, яйки, только не сегодня. Сегодня я ничего не ел.

- Русь, я за водой иду, стреляй в ноги, не в голову. У меня дети есть, матка есть.

- Русь, давай узбека на румына менять.

"Мне Мамаев курган снится".

Бездидько - 1305 немцев.

"Тов. подполковник, сегодня убил 5 фрицев, истратил 4 мины".

"Я им зробыв великий сабантуй".

"Один кида, другий гра, а потом другой кида, а перший гра".

Батюк: "У нас в дивизии лучший снайпер по фронту Зайцев, лучший минометчик - Бездидько! Лучший артиллерист - Шуклин, командир 2-й батареи (14 танков одной пушкой)".

Бездидько ревниво говорит: "Потому он убив одной пушкой, шо у него тилько одна пушка была".

КП в трубе длинной 71-30. Взрывной волной всех вдуло со столами.

Батюк: "Вот в этом блиндаже дверь обычно влетала внутрь и ложилась на стол".

Зайцев, "скромный, культурный", убил 225 немцев. Другие снайперы - это зайчата. Батюк говорит: "Они его слушают, как мышата". Он говорит: "Правильно, товарищи, я говорю?" Все: "Правильно, Василий Иванович".

Немцы все били минами по блиндажу начарта. Батюк, смеясь, стоял у своего блиндажа и корректировал: "Правей, левей".

"Бездидько, расскажи, как ты разрушил бардачок".

Бездидько скромно: "Я это считаю за блиндаж".

Это дивизия украинцев, все друг над другом шутят. Когда попадают под минометный огонь, Батюк говорит: "От, сукин сын, Бездидько, хиба так я его учив". Бездидько обижается и сердится.

Батюк: "У меня 3 боя были в жизни, вот эти бои мое сердце радуют, вот это были бои. 1) Перед Каунасом. 2) Под Касторной. 3) Переконовка на Брянском фронте".

Подханов, раненный в ногу, лежал в санроте и выползал на передовую стрелять.

Красноармейская мысль взялась за ПТР.

1) Колесо от телеги сажают на кол и вертят на 360°, подбили 7 самолетов.

2) Зайцев приспосабливает ПТР под снайперскую винтовку. Зайцев и 45 снайперов в его полку.

Батюк, - единственный, холодно относится к сталинградцам.

"Конечно, было огромное упорство. Но я здесь был сжат, стиснут. И противник был сжат, стиснут, он не мог развернуться всей своей силой. Мне не нравились эти бои. Я люблю полевой бой".

Ловля рыбы на штурмовом мостике и на лодках.

Зайцев убил женщину и немецкого офицера: "Крест-накрест легли".

Единоборство Зайцева с большим немецким снайпером.

- Тот убил троих наших, выждал 15 минут, наша балочка пустая, и стал подниматься. А я вижу - у него винтовка лежит, я встал во весь рост. Он меня увидел и понял. И я выстрелил.

Капитан Ильгачкин, командир батальона, болел тем, что никогда не мог попасть из пехотного оружия в самолет. Он начал теоретически высчитывать скорость пули ПТР (1000 м в сек.), составил таблицу, дополнил тем, когда самолет на нас летит, самолет от нас летит. Сразу же попал по таблице. Тогда поставил столб, устроили втулку, на нее надели колесо и ПТР клали сошниками на спицы, а тело ружья было между спицами.

Стреляли Кузнецов, Репа (мл. сержант) и Ежовкин.

Прелестное и грустное.

Мамаев курган - КП батальона, ротные минометчики все время проигрывают слова пластинки: "Нет, только не сейчас, друзья, в морозную постель".

Генерал Крылов:

(Начальник штаба у генерала Софронова - при обороне Одессы, начальник штаба у Петрова - в Севастополе).

"В Одессе линия фронта, - мы имели обвод, - линия фронта проходила в 18-20 км от города. В городе бои не шли. Получив приказ ставки, мы перешли в общее наступление, а ночью обвели дивизии, оставив на участке дивизии батальоны, которые были 16-го утром погружены на мелкие суда. Противник, отброшенный на много километров, перешел в наступление против пустых окопов. Ни одного орудия и человека не потеряли.