Приключения блудного барона. - Анатоль Нат

И получили великолепный четырёхкилометровый канал шириной по урезу воды в двадцать метров, по низу в десять, а глубиной в шесть.

Две тысячи подгорных людоедов за месяц прокопали его, вынув из земли около четырёхсот кубов мокрого глинистого грунта и затем по урезу воды для защиты от размыва, выложили берега канала найденным здесь же на болотах диким валунником. Потом быстро разобрали удерживающую со стороны озера плотину, и сдали канал в эксплуатацию. Полностью подтвердив слова Марка о чудовищной работоспособности подгорных людоедов.

И потребовали со сталеваров оговоренную премию за досрочно сданную работу.

Получили.

А теперь Сидор со своими егерями целый день пытался прорваться на ушкуе туда, на болотный остров, где по данным голубиной почты уже второй день пыталась отбиться от набежавших с озёр людоедов немногочисленная группа охранявших нефтяной завод егерей.

Вонь разлагающихся на летней жаре многочисленных трупов они почувствовали ещё далеко на озере, когда подплывали к месту начала канала.

Когда добрались до места, до сооружённого на острове длинного, капитального причала, она стала уже невыносима.

Горы трупов подгорных людоедов, покрывающие неряшливые, оплывшие после прошедших дождей увалы будущей дороги от озера, воняли немилосердно.

И два невысоких редута, с едва выглядывающими из-за невысокого бруствера тонкими стволами пулемётов дополняли чудовищный пейзаж бойни.

— Там в протоке они хотя бы сразу тонули, — хриплый голос Василия, раздавшийся у Сидора над ухом, нарушил царящую на палубе ушкуя мёртвую тишину.

— Боюсь даже подсчитать, сколько их тут перед ним лежит, — едва слышно отозвался Сидор. — Там хоть есть кто живой?

— Издеваешься, — недовольно проворчал Василий. — Тут от трупной вони дышать нечем, а ты хочешь чтоб они тут сидели и этим воздухом дышали. Отравятся нахрен.

— Съездили в гости к мастеру каретнику, — задумчиво пробормотал Сидор. — А заодно и посмотрели на практике, как работают наши пневматические машинки.

— Хорошо работают, — мрачно констатировал он.

Теперь понятно чего те ящеры так озверели и просто грудью бросались на ушкуй. После такой бойни, хочешь не хочешь, а озвереешь.

Пулемёты на ушкуи ставить в первую очередь, — жёстко подчеркнул он. — Всё остальное — потом.

Тому кто догадался поставить редут возле пристани — годовая премия. Всех, кто тут был — премировать. Отпуск в город, ну и там, денежная премия, на ваше усмотрение.

Остаток дня у них ушёл на захоронение побитых ящеров. Никогда такого не было. Чтобы вот так, непонятно с чего, вдруг навалиться такими большими силами на совершенно ранее никому не нужный остров — это было совершенно непонятно.

Слава Богу что отбились. Да к тому же без особых потерь. Хотя, не будь у них там на причале пары пулемётов, никого бы живых они на острове не нашли. А так, даже с мастером-каретником Сидор переговорил.

Бледный, какой-то весь чёрный, после пережитого, он стоял перед Сидором совсем поникший и устало, равнодушно глядя в землю, молча выслушивал очередное задание от Сидора.

— Хорошо, — поднял он на него глаза, казалось насмерть усталого человека. — Я понял. Значит, из фанеры тебе на базе наших фургонов нужна большая нефтеналивная бочка, на колёсах, цельная, сливная, с широкой верхней горловиной, разбитая на две-три секции, объёмом тонны на две-три. Хорошо, будет, — устало кивнул он головой. — И двухсотлитровые бочки, поменьше, тоже будут.

Насчёт дощаников, на которых можно будет перевозить эти нефтевозы по озеру, — это уже не ко мне. Это к амазонкам. Они с радостью ухватятся за такую роскошную идею.

Как ты его назвал? — нахмурил он брови, вспоминая. — Нефтеналивной танкер? Это всё к ним, — устало и равнодушно махнул он рукой куда-то в сторону озера. — Всё что по речным и озёрным судам — это к амазонкам. Но цистерну для нефти в трюм я сделаю.

И последнее — хранилище. Танк? — удивлённо поднял он брови.

— Это такая здоровая бочка, поставленная на попа, в которой можно хранить большие объёмы нефти, — пояснил Сидор. — Хорошо бы её закопать в землю, но потом замучаешься сливать из неё нефть.

— А зачем сливать? — равнодушно удивился мастер. — Поставил ручной насос, и качай себе на здоровье свою нефть столько, сколько тебе надо. В южных баронствах, где выращивают много винограда, под такой большой объём жидкостей амфоры огромные делают, керамические, и закапывают их в землю. А перебродившее вино оттуда откачивают ручными насосами.

— Обычное дело, — пожал он плечами.

— Хочешь вместо амфоры сделать такую ёмкость из моей фанеры? Без проблем. Сделаем.

— На какой объем? — вопросительно глянул он на Сидора.

— Максимально какую бочку ты сделать можешь? — вопросительно уставился тот на него.

— Исходя из размера пилёной доски, — пожал мастер плечами. — Обычная длина — четыре сажени. Вот исходя из того, чтоб каркас был цельный, и попытаюсь сделать тебе такой нефтеналивной танк. А объём ты сам потом посчитаешь.

— Одну могу сразу сделать, а ещё на парочку только материал заготовлю. А, будешь ты её делать, или тебе пока одной хватит, это ты сам потом решишь. Тогда фанеру я на другое дело пущу.

— Пойдёт такое дело?

— Пойдёт, — согласно махнул Сидор рукой. — Тогда всё, — собрался он сразу уезжать. Когда бочки и фургоны ждать?

— К концу месяц жди, — устало отозвался мастер. — А если ваши ребята мне ещё и ящеров этих людоедов подгонят, чтоб доски пилили, и вообще, были на подхвате, то, глядишь и раньше. А дашь своих ящеров, имперских, так вообще дело весело пойдёт.

Может даже и танк этот я тебе сразу сделаю. После выплаченной тобой премии, скостившей мой долг более чем на треть, я тебе что хош сделаю, а не только какой-то там танк. Даже твою влагостойкую фанеру изобрету, о которой ты ноешь при каждой встрече.

— Ящеры будут, — усмехнулся понимающе Сидор. — Поторопись. Нефть нужна, кровь из носу. Сделаешь быстро и хорошо, так и ещё тебе премия будет, не пожалею.

— Быстро и хорошо не бывает, — вдруг прорезавшимся жёстким, холодным тоном отрезал мастер. — То что сейчас делается — это всё брак, лажа, некондиция, называй это как хош. Но всё пойдёт на выброс. Сезон, два и придётся выбрасывать.

А вот если ты хочешь делать действительно хороший продукт, то будь любезен поставить мне на заводе хорошую персональную исследовательскую мастерскую с химлабораторией. Не хуже чтоб как у сталеваров на заводе было. Чтоб я туда со всякой своей мелочью не бегал.

Вот тогда я тебе выдам качественный продукт. А пока что знай. Всё что мы сейчас делаем — пойдёт на выброс. Хорошо ещё будет, если вторую зиму переживут. В чём я очень не уверен.

Но для решения временных задач на год, два — подойдут.

— Умеешь ты порадовать, — поморщился Сидор. — Но пока сойдёт и так. Это всё срочно и давно заждалось своего часа. Поэтому — не заморачивайся с качеством. Сделал и сделал. Лишь бы этот сезон без проблем отработали.

— Теперь, главный вопрос, — остановил Сидора мастер. — Сколько тебе надо из того, что ты тут порассказал.

— Всё упирается в твои возможности, — разозлился Сидор.

Чего, спрашивается пристал. И так ясно что много не будет. И, тем более не будет столько, сколько ему надо. Да ещё и с качеством мастер его хорошо так порадовал. Выкинуть столько денег, зная с самого начала, что это всего лишь на год, на два.

— Сколько за месяц бочек и фургонов сделаешь — столько и будет. Всё равно они мне не ранее чем через месяц нужны будут. Так что поторопись, а там я уж сам смотреть буду, что и как.

— А вот после этого, сразу начинай лепить свою доску по высшему разряду. Год, два — это не дело. Слишком она у тебя дорогая, чтоб так разбрасываться. Химлабораторию, для опытов, я тебе поставлю. За месяц — точно будет.

— Договорились? — глянул он на него.

— Договорились, — согласно кивнул головой мастер.

— Тогда до встречи через месяц, — протянул на прощание руку Сидор. — Жду от тебя вестей уже через пару недель. Скажешь ребятам, они мне передадут. В ответ получишь от меня письмецо с корректировками. Всё! — хлопнул он мастера по плечу, теперь уже окончательно прощаясь.

Весь путь обратно на заводы Сидор был мрачен и угрюм, и на фоне довольных, буквально лучащихся счастьем от одержанной над ящерами победой, выглядел натуральной белой вороной. Хотя, судя по мрачной тени на его лице, гораздо точнее надо было сказать что этаким чёрным вороном, настолько мрачным и угрюмым было выражение его лица.

— Ты чё, Сидор, не рад? — искренне изумился, подходя к нему Лёха. — Да ты что! — хлопнул он его по плечу. — Две сотни положили только на острове. А сколько перебили в лодках, да в протоке — вообще не сосчитать!